Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
20:06 

Чем больше я узнаю людей, тем больше мне нравятся собаки.
31.08.2016 в 11:07
Пишет mizantropo:

Две публикации на pedsovet.org.

Раз (дополнение 1, дополнение 2) и два.

URL записи

URL
Комментарии
2016-09-04 в 20:07 

Чем больше я узнаю людей, тем больше мне нравятся собаки.
Пишет VEk:
31.08.2016 в 14:17


Про конкурс "учитель года", который давно превратился в ШОУ, говорить не стоит. И про его победителей тоже. Там далеко не всегда лучшие.
Вторая история просто мерзкая.

URL комментария

URL
2016-09-04 в 20:07 

Чем больше я узнаю людей, тем больше мне нравятся собаки.
Пишет All_ex:
31.08.2016 в 14:45


Вспоминаются дискуссии по поводу справок об отсутствии судимости у преподавателей... :-(

URL комментария

URL
2016-09-04 в 20:08 

Чем больше я узнаю людей, тем больше мне нравятся собаки.
Пишет mizantropo:
01.09.2016 в 09:53


Можно отметить неточности и неполноту в обсуждении московского случая. Скорее всего неверно говорить об историке, как о педофиле. В то же время будет не лишним упомянуть, что, по информации с удаленной станицы на сайте школы, он В настоящее время занимает должности учителя истории старших классов и заместителя директора по внеклассной работе. Учитель высшей категории.

URL комментария

URL
2016-09-04 в 20:08 

Чем больше я узнаю людей, тем больше мне нравятся собаки.
Пишет Гость:
02.09.2016 в 08:05


И как вам педофильский скандал в школе 57?

Лига школ((
Как раз громкой история с Лигой не была. Поскольку скандала не хотел никто. Но закрыли ее из-за того, что директор и завуч - оба приставали к девочкам, и продолжалось это много лет. Я там преподавала в 90 годы. И тогда еще знала про связь Бебчука с одной ученицей, которой пришлось делать аборт. Молчала потому, что девочка была в него дико влюблена и ни в коем случае не хотела никаких разоблачений итд. А сразу после той истории он женился, родил ребенка, и я поверила, что это был единственный "срыв", так сказать. И лишь в 2014 узнала, что в то же самое время он спал с еще одной ученицей. А к скольким приставал - уже не выяснить. Мы сделали сводную таблицу, там показания 14 или 15 жертв. И школа была закрыта под угрозой, что иначе вся информация будет так иои иначе опубликована. Впрочем, многие бывшие ученики и их родители искренне считали, что жертвы "сами виноваты".

URL комментария

URL
2016-09-04 в 20:09 

Чем больше я узнаю людей, тем больше мне нравятся собаки.
Пишет Гость:
02.09.2016 в 08:09


sch57.ru/news/2016-09-01-openletter.html

От директора школы - дорогие мои коллеги, выпускники, ученики и родители!

1 сентября 2016 г.

Дорогие мои коллеги, выпускники, ученики и родители!

Вы постоянно задаете мне вопросы о том, что произошло в нашей школе. Вы просите меня не молчать, выступить, наказать виновных, расставить точки над i.

Я желал бы дать вам все ответы немедленно, как только на нас начало обрушиваться огромное количество страшной и противоречивой информации. Разобраться в происходящем - и c тем, что происходило раньше, и с тем, что происходит сейчас, - оказывается совсем не просто. Вопросов пока гораздо больше, чем ответов.

Я вижу свою задачу в том, чтобы собрать факты и получить все ответы. Необходимо сделать так, чтобы никаких белых пятен, замолчанных историй и прочего не осталось в нашей жизни. И не завелось впредь - правдивая и честная информация должна быть доступна всем.

Этого нельзя достичь в один день. Это не под силу одному человеку. Именно поэтому я призываю всех принять участие в этой неприятной, но необходимой для нашей Школы работе. Эта работа уже начата с разных сторон неравнодушными и совестливыми людьми. Уверен, они хотели только гласности и честного разговора.

Пока писалось это письмо, я узнал, что дело не ограничивается только нашим внутренним расследованием. К делу подключились следственные и контролирующие органы. Я этому рад - в адрес самых разных людей прозвучало множество самых страшных обвинений. Им должна быть дана правовая оценка.

Ею, впрочем, мы не ограничимся - события нужно изучить и с этической точки зрения. Для прозрачного и открытого обсуждения я хотел бы сформировать специальный общественный совет, который поможет нам во всем разобраться. Надеюсь, в него войдут выпускники, учителя, родители.

Всех неравнодушных, участвующих в обсуждении наших проблем, я призываю к ответственности и осмотрительности - все мы прекрасно понимаем, что никакая правовая оценка не в состоянии смыть впопыхах наклеенные ярлыки.

Мне кажется, что наша Школа заслуживает правды без ярлыков.

Если у вас есть потребность со мной связаться лично, вот моя почта
sergey@mendelevich.ru

Будьте здоровы и с праздником вас!

Ваш С.Л. Менделевич,
Директор 57 школы

URL комментария

URL
2016-09-04 в 20:09 

Чем больше я узнаю людей, тем больше мне нравятся собаки.
Пишет Гость:
02.09.2016 в 21:55


Скандал в 57-й московской школе расколол педколлектив. Четыре учителя написали сегодня заявления об уходе
www.ug.ru/news/19437

URL комментария

URL
2016-09-04 в 20:10 

Чем больше я узнаю людей, тем больше мне нравятся собаки.
Пишет Гость:
02.09.2016 в 21:57


В социальных сетях и на страницах СМИ продолжается обсуждение скандальной ситуации, связанной с педагогом московской школы №57, который, по свидетельствам выпускников, «крутил романы» с ученицами. В курсе этих событий, как утверждается, были и администрация школы, и часть педколлектива, и некоторые ученики. Однако утечки информации пресекались. В публичное пространство история попала накануне нового учебного года после публикации поста на странице в Фейсбук Екатерины Кронгауз. Журналист и выпускница 57-й школы утверждала, что внутришкольному сообществу о проблеме было известно «больше 16 лет».

«Больше 16 лет мы знали, что учитель истории крутит романы с ученицами. Довольно симпатичный мужик, умный, ироничный, обаятельный. Немудрено было влюбиться. Мы были маленькие, а думали, что большие. А потом шли годы — мы становились больше, а его возлюбленные менялись и оставались маленькими. (…) А теперь наконец-то нашлись люди и силы у этих людей — собрать доказательства и добиться. И он больше не работает в школе» - написала 29 августа в Фейсбук Екатерина Кронгауз. И в следующем посте вновь вернулась к теме: «Я написала об этом сейчас, потому что сейчас были собраны доказательства, а не 16 лет назад, не 10 и не 5. А после поста — пришли и свидетельства того, что это не единичная история».
По следам поста Екатерины Кронгауз 31 августа в Фейсбук высказалась и другая выпускница 57-й школы Надежда Плунгян: «Я думаю, что разрастающееся и системное насилие над ученицами в старших классах, которое происходило больше 15 лет, дошло до своей финальной фазы. Думаю, школа в таком виде должна прекратить свое существование. Здесь нечего сохранять. Здесь нет никаких «традиций», кроме видимой всем традиции переступать через учеников, чтобы сохранить рабочие места, «несмотря ни на что» (то есть, несмотря на другие случаи домогательств, которых было более чем достаточно)».

Как пишет Надежда Плунгян, в 2005 году школьники-гуманитарии попытались добиться от дирекции гласного обсуждения проблемы. Но поддержки эти попытки не нашли, в школе, напротив, предприняли шаги по пресечению любых публичных обсуждений внутренних проблем. Там «составили «Меморандум», запрещающий ученикам «диффамацию учителей», - говорится в посте Надежды Плунгян. - Это было оформлено, как некий документ нравственности, позволяющий выгнать любого ученика, который сообщает неприятные сведения об учителе публично. Многие учителя это подписали, почти даже не читая. Меморандум был опубликован в сети от лица администрации с подписью директора».

Среди педагогов, не подписавших тогда «Меморандум», был Сергей Волков, учитель русского языка и литературы школы №57 (в настоящее время - председатель Гильдии словесников, главный редактор журнала «Литература» и член Общественного совета при Минобрнауки РФ). Именно его пост от 31 августа этого года стал первым комментарием «изнутри» - от действующего педагога в публичное пространство: «57 школа, в которой я еще продолжаю работать и которая многим небезразлична, переживает очень сложный момент. Поверьте, что внутри идет напряженная работа по осмыслению ситуации и путям выхода из нее. Прежнее прошло, а каким будет будущее - зависит от много и сложного. Школа не молчит, она сосредотачивается. И готовит текст».

Текст от имени школы появился через сутки, в День знаний, 1 сентября. Сергей Менделевич, директор 57-й, опубликовал на официальном школьном сайте обращение к коллегам, выпускникам, ученикам и родителям:

«Вы постоянно задаете мне вопросы о том, что произошло в нашей школе. Вы просите меня не молчать, выступить, наказать виновных, расставить точки над i, - говорится в этом тексте. - Я желал бы дать вам все ответы немедленно, как только на нас начало обрушиваться огромное количество страшной и противоречивой информации. Разобраться в происходящем - и c тем, что происходило раньше, и с тем, что происходит сейчас, - оказывается совсем не просто. Вопросов пока гораздо больше, чем ответов.

Я вижу свою задачу в том, чтобы собрать факты и получить все ответы. Необходимо сделать так, чтобы никаких белых пятен, замолчанных историй и прочего не осталось в нашей жизни. И не завелось впредь - правдивая и честная информация должна быть доступна всем.

Этого нельзя достичь в один день. Это не под силу одному человеку. Именно поэтому я призываю всех принять участие в этой неприятной, но необходимой для нашей Школы работе. Эта работа уже начата с разных сторон неравнодушными и совестливыми людьми. Уверен, они хотели только гласности и честного разговора.

Пока писалось это письмо, я узнал, что дело не ограничивается только нашим внутренним расследованием. К делу подключились следственные и контролирующие органы. Я этому рад - в адрес самых разных людей прозвучало множество самых страшных обвинений. Им должна быть дана правовая оценка.

Ею, впрочем, мы не ограничимся - события нужно изучить и с этической точки зрения. Для прозрачного и открытого обсуждения я хотел бы сформировать специальный общественный совет, который поможет нам во всем разобраться. Надеюсь, в него войдут выпускники, учителя, родители.

Всех неравнодушных, участвующих в обсуждении наших проблем, я призываю к ответственности и осмотрительности - все мы прекрасно понимаем, что никакая правовая оценка не в состоянии смыть впопыхах наклеенные ярлыки.

Мне кажется, что наша Школа заслуживает правды без ярлыков».



Кто войдет в специальный общественный совет, на данный момент не известно. На сайте школы информации об этом пока нет. Достоверно известно только, что после состоявшегося сегодня в 57-й школе собрания педагогического коллектива заявление об уходе написали сразу 4 учителя. Среди них три преподавателя по русскому языку и литературе – Сергей Волков, Надежда Шапиро, Анна Волкова и учитель математики Наталья Сопрунова.

Известно также, что пресс-служба Следственного комитета сообщила о начале доследственной проверки по фактам, изложенным в многочисленных постах учителей и учеников 57-й школы города Москвы.

Добавим, что в недавно опубликованном Департаментом образования Москвы Рейтинге вклада школ в качественное образование московских школьников по итогам 2015/2016 учебного года, 57-я школа находится на 4-м месте.

URL комментария

URL
2016-09-04 в 20:10 

Чем больше я узнаю людей, тем больше мне нравятся собаки.
Пишет Гость:
02.09.2016 в 22:27


«Школа делает вид, что ничего не происходит»
meduza.io/feature/2016/09/02/shkola-delaet-vid-...

URL комментария

URL
2016-09-04 в 20:11 

Чем больше я узнаю людей, тем больше мне нравятся собаки.
Пишет Гость:
02.09.2016 в 22:50


Сергей Волков

На сайте школы новость - директор 57 школы Менделевич ушел. Со слов Ивана Ященко, завуч Вишневецкая ушла. Еще новость, ее нет на сайте: ушел Давидович. Новому директору - его имя обсуждается - нужна будет поддержка всех, кто хочет сохранения лучшего в 57 и ее перезагрузки.

URL комментария

URL
2016-09-04 в 20:11 

Чем больше я узнаю людей, тем больше мне нравятся собаки.
Пишет Гость:
03.09.2016 в 01:11


Ничего удивительного. Элитные школы без морали.
Либо престиж, либо деньги.
Чему учит предмет "история"?
Администрацию к ответственности!
Родители, как можно было молчать?
И все ради престижа этой школы?

URL комментария

URL
2016-09-04 в 20:12 

Чем больше я узнаю людей, тем больше мне нравятся собаки.
Пишет Гость:
03.09.2016 в 01:19


"В школе в основном работают люди консервативных взглядов, они зарабатывают деньги, у них налаженный быт, у них есть ответственность перед учениками, много чего. И никакой борьбы они не хотят." Цитата из "Медузы".
Ага, главное-сдать лучше всех ЕГЭ и вовремя зарплату получить.
Ученикам, родителям и учителям знакомо слово "грех", которое неоднократно использовалось в статье?

URL комментария

URL
2016-09-04 в 20:12 

Чем больше я узнаю людей, тем больше мне нравятся собаки.
Пишет Гость:
03.09.2016 в 01:22


А в чем сущность фразы " у них есть ответственность перед учениками...?

URL комментария

URL
2016-09-04 в 20:20 

Чем больше я узнаю людей, тем больше мне нравятся собаки.
Пишет d_a:
03.09.2016 в 08:21


А вот лично мне кажется,
что сразу после истории с "меморандумом" уже должно было быть всё ясно.
i-grigoriev.livejournal.com/515.html

Ясно, что его писали подлецы, а подписывали дураки.
При таком сочетании возникновение проблем и их разрастание неизбежно.

URL комментария

URL
2016-09-04 в 20:21 

Чем больше я узнаю людей, тем больше мне нравятся собаки.
Пишет d_a:
03.09.2016 в 12:40


И вот ещё любопытные оценки ситуации:

www.facebook.com/aacchhee/posts/101541285478237...

www.facebook.com/olga.nikolaenko.1/posts/132624...

URL комментария

URL
2016-09-04 в 20:21 

Чем больше я узнаю людей, тем больше мне нравятся собаки.
Пишет Гость:
03.09.2016 в 12:53


d_a, спасибо

www.facebook.com/olga.nikolaenko.1/posts/132624...

Ирина Сурат Оля, никакой отставки уже не наблюдается - с сайта убрали заявление С.Л.
Илья Эш хмм
Ivan Petrov Дааааа, это конечно верх цинизма - теперь ещё и попробуют всеми силами удержаться за свою кормушку
Katia Margolis Знакомо. Такое уже бывало

URL комментария

URL
2016-09-04 в 20:22 

Чем больше я узнаю людей, тем больше мне нравятся собаки.
Пишет Гость:
03.09.2016 в 16:33


Маша Гессе тоже написала в книге о Перемльмане ужасные вещи про математиков, и где теперь Маша?
Если бы такой жуткий поступок (а здесь их целая серия) совершил простой гражданин, то ему бы вкатали пожизненно, а этому ... может все сойти с рук.
Это ж надо еще и что-то обсуждать на педсоветах и еще раскалываться на два лагеря! ЧТО ОБСУЖДАТЬ? ЭТО ПРЕСТУПЛЕНИЕ!
ПОЗОР ПЕДКОЛЛЕКТИВУ!!!

Школа, готовящая людей для работы за границей. Это ваша цель?

URL комментария

URL
2016-09-04 в 20:22 

Чем больше я узнаю людей, тем больше мне нравятся собаки.
Пишет Гость:
03.09.2016 в 16:38


Литературный критик Галина Юзефович написала, что случай с учителем истории из этой школы — не единственный. По её словам, в 57-й также работает «...любимый народом учитель математики, который щупает совсем уж маленьких мальчиков. И это вообще невозможно обсуждать, потому что он просто прекрасный, прекрасный педагог — для тех, кого не щупает».
это пишет The Village
Так вот почему молчал педколлектив, случай, видимо, далеко не единственный?

URL комментария

URL
2016-09-04 в 20:23 

Чем больше я узнаю людей, тем больше мне нравятся собаки.
Пишет d_a:
03.09.2016 в 19:22


Ну просто на глазах развёртывается какое-то адище:

«"Когда я спросил директора, если строй девочек встанет перед ним и скажет: "Это были мы!", будет ли это доказательством -- он ответил мне: "Нет, не будет!". "»
www.facebook.com/sergej.lupus?fref=nf&pnref=sto...

«"Администрация остаётся. Finita la comedia"»
www.facebook.com/n.soprunova?fref=nf

«"Это крутая школа, это знают те родители, чьи дети в ней учатся. Ненависть не попавших, мне, наверное, даже понятна. ...
Сергей Львович [Менелевич - директор], вы очень нужны нашим детям ... "»
«"Кто где ночью, а я на Знаменке "
» ( родители организовали стояние возле школы в защиту директора) и создали
петицию
www.facebook.com/profile.php?id=1695512376

"Письмо поддержки", наглядно демонстрирующее, что у выпускников 57/подписантов письма корпоративизм превалирует над ощущением чести и личного достоинства. Мне тут "Бунина Елена, выпуск 1993, В" жалко. Подозреваю, что пару раз её лекции слушал, а остальных не знаю.
www.facebook.com/notes/elizaveta-mankovskaya/%D...

Очень. Ну просто ОЧЕНЬ хитрая администрация.
«"Irina Revina Hofmann Катя Варга:" это была догадка. Но исходя из театральности жеста - поздно ночью вся администрация увольняется под полный горького достоинства комментарий СЛ - это была чистой воды разводка"

Irina Revina Hofmann Tania Kutuzova:" Отвратительный педсовет.
Ваня сказал что мы уводим матклассы если администрация останется. Его поддержали Кирилл Ступаков, Влада и Саша Казанцевы, Хайдар, Лена Бунина, Женя Смирнов, Гриша, Петя Пушкарь... Кажется это конец((
Менделевич не подавал заявления Калине, ему нечего было отклонять""
»

(Я не знаю как встроить ссылку не на пост, а на комментарий в фейсбуке. Это было у О.Николаенко)

URL комментария

URL
2016-09-04 в 20:23 

Чем больше я узнаю людей, тем больше мне нравятся собаки.
Пишет Гость:
03.09.2016 в 21:08


Волков чистит свой фейсбук

URL комментария

URL
2016-09-04 в 20:24 

Чем больше я узнаю людей, тем больше мне нравятся собаки.
Пишет d_a:
03.09.2016 в 21:25


А "письмо поддержки" дополнилось преамбулой:

«"Это письмо было написано в ночь со 2 на 3 сентября 2016 года и исходило из двух известных нам на тот момент фактов: 1) 2 сентября состоялся педсовет, который был, по той информации, которая у нас была, эмоциональным и неконструктивным до такой степени, что его вынуждены были покинуть с решением об увольнении из школы четыре учителя, к которым обращено это письмо; 2) на сайте школы было опубликовано публичное заявление С.Л. Менделевича об уходе, а в фейсбуке у Е.В. Вишневецкой было опубликовано сообщение о намерении оставить школу с понедельника 5 сентября 2016 года. Текст предуведомления написан Елизаветой Маньковской"»

Видимо, люди начинают осознавать, куда они вляпались.
Правда, последствий не осознают.
Математике их научили, а морали и общечеловеческим ценностям - нет.

URL комментария

URL
2016-09-04 в 20:24 

Чем больше я узнаю людей, тем больше мне нравятся собаки.
Пишет Гость:
03.09.2016 в 21:33


На Волкова давят?

URL комментария

URL
2016-09-04 в 20:25 

Чем больше я узнаю людей, тем больше мне нравятся собаки.
Пишет Гость:
03.09.2016 в 21:55


"Математике их научили, а морали и общечеловеческим ценностям - нет."
А они когда-нибудь к этому стремились?
Вы почитайте воспоминания некоторых выпускников, к чему они стремились?
Цель жизни?

URL комментария

URL
2016-09-04 в 20:25 

Чем больше я узнаю людей, тем больше мне нравятся собаки.
Пишет d_a:
03.09.2016 в 22:10


Ну всё,
про ситуацию уже Божена пишет.
www.facebook.com/bozhena.rynska?fref=ufi

Кстати, адекватно и очень грамотно - со скриншотами.

ИМХО, школы больше нет.
А если её как-нибудь под давлением родителей, которые поступили в неё своих балбесов, сохранят,
то по-любому вместо "илитки" будет заведение, выпускники которого будут встречать описанные А.Чесноковым
смешки .

URL комментария

URL
2016-09-04 в 20:26 

Чем больше я узнаю людей, тем больше мне нравятся собаки.
Пишет Гость:
03.09.2016 в 22:44


"Это называется - мерзость. А такие люди называются - мерзавцы. И то, что у мерзавца высшее образование и ученая степень и он прекрасный учитель - ничего не меняет."
О.Нечаева на стр. Божены

URL комментария

URL
2016-09-04 в 20:26 

Чем больше я узнаю людей, тем больше мне нравятся собаки.
Пишет d_a:
03.09.2016 в 23:24


Мне как отработавшему 10 лет доцентом на юрфаке хочется пояснить идею подлости меморандума.
Мне очень сильно кажется, что ноги сложившейся ситуации растут именно оттуда.

1) Меморандум объявлен "документом", хотя таковым не является. (Он противоречит законодательству.)

2) Первые два подписанта (как правило, это - авторы) являются (если верить фейсбуку) фигурантами скандалов.
Третий - директор. Мне кажется, что это не случайно.

3) Одним из первых подписантов является директор - что автоматически приводит к появлению когорты желающих подлизнуть и вписаться. Нормальная же процедура визирования/подписания - движение проекта снизу вверх.

4) По сути, всё руководство школы подписалось под текстом, который вне контекста своего создания прочитывается однозначно так:
"будешь критиковать школу и учителей в интернете - будешь отчислен".
Некая завуалированность формулировок "несовместимость со статусом ученика" означает:
"мы сделаем так, что ты будешь вынужден уйти". И под этим подписался директор и завучи !!!!

5) Я думаю, что всем широко известны примеры, когда благой мотивацией объяснялась всякая правовая дрянь.
В наивность и благодушие инициаторов таких действий не верю.

6) Весь мой правовой опыт (участие в разработке двух федеральных законов и координация выпуска трех постановлений правительства) показывает, что если в нормативном тексте есть двусмысленность - она кем-то задумывалась, обеспечивалась, а потом активно используется. Это жу-жу-жу (косноязычие текста) неспроста.

7) Учителя-словесники, гуманитарии, отвечающие за соответствие мысли и слова люди говорят (обосновывают) одно, а пишут (подписывают) совсем другое. Цель - не ругаться матом в интернете и не оскорблять соучеников ? Ну, так и напишите.
Нет, выстраивается сложная конструкция частного/публичного пространства и накладывается запрет на критику школы и педагогов.

8) То, что такая куча народа подписала, а только потом подумала, но при этом ничего корректировать в тексте и отзывать свои подписи не стала, наверное, тоже говорит о моральном облике коллектива.


Радуюсь, что не имею никакого отношения к 57 и могу смело высказывать своё мнение, не боясь кого-либо обидеть.

И ещё.
Очень, увы, нетолерантная идея, которую я лично осознал, когда учился в ФРГ,
заключается том, что, к сожалению, существуют социальные группы (как узкие, так и чрезвычайно широкие),
для которых признак принадлежности к этим группам является более важным, чем любые другие критерии.
А это неправильно ! И всё портит. Заслуженно получает негативную оценку.
В наблюдаемой адовой ситуации я вижу, как минимум, три пласта отношений по типу "своим всё, чужим - закон",
и при этом акторы такой своей осознанной/неосознанной мотивации вообще не видят и не ощущают.
Поэтому ничего хорошего я в конечном итоге не жду. Как бы оно ни развивалось.

URL комментария

URL
2016-09-04 в 20:27 

Чем больше я узнаю людей, тем больше мне нравятся собаки.
Пишет Гость:
03.09.2016 в 23:31


" Учитывая слухи, что такой учитель там не один, не очень понятно, набирают ли они коллег по объявлениям или воспитывают в своем коллектив!\на стр Божены

URL комментария

URL
2016-09-04 в 20:27 

Чем больше я узнаю людей, тем больше мне нравятся собаки.
Пишет d_a:
04.09.2016 в 00:00


Всё чудесатее и чудесатее. Ну ведь просто зверьки какие-то:

www.facebook.com/vooolga/posts/1070952259641243

www.facebook.com/katya.varga/posts/102069790035...

Внутри комментариев по последней ссылке:


Там есть типа конструктивная позиция "реформировать".
Но вот я по своему опыту школьника знаю, что когда ушла половина учителей - школа развалилась.
Из того, что я читаю в сообщениях сопричастных,
назамазанное ядро коллектива сильно меньше необходимой критической массы для возрождения,
поэтому "доктор сказал в морг".

Update
снова из комментариев оттуда:

" А дело в том, что надо вовремя и своевременно говорить мерзавцу в лицо о том, что он мерзавец (независимо от того, начальник он тебе или подчинённый, коллега или собутыльник, учитель или ученик), показывать ему, что ты не слеп. Иногда это работает лучше, чем мифическая полиция.

В противном случае много лет спустя возникают подобные разговоры, от которых (при всей важности и нужности высказываемых слов) веет истеричностью и запоздалостью."

URL комментария

URL
2016-09-04 в 20:28 

Чем больше я узнаю людей, тем больше мне нравятся собаки.
Пишет Гость:
04.09.2016 в 00:46


Да, меморандум-всему начало. Администрация и раньше была получается в курсе.
И коррумпированность всплыла...

URL комментария

URL
2016-09-04 в 20:28 

Чем больше я узнаю людей, тем больше мне нравятся собаки.
Пишет Гость:
04.09.2016 в 18:32


Sonya Kabanova
17 ч · Москва ·
Сегодня утром я проснулась из-за огромного количества сообщений и звонков от школьников, которые просили прийти в школу, объяснить и рассказать, что происходит. Да и просто сказать им хоть что-нибудь. У школы стояли родители и собирали подписи за возвращение Менделевича. Раз в полчаса к ним выходил Андрей Игоревич и начинал рассказывать, «кто виноват на самом деле» и «что здесь случилось». По его словам, все, что происходит сейчас в школе – вина Шапиро и Волкова, которые «давно уже планировали этот переворот, а теперь сбежали». Когда такое слышишь, то о каком «диалоге» мы вообще тут можем говорить? О каком примирении учителей? Как раньше не будет, надо это понимать и радоваться.
Меня не пустили в школу. Меня встретили на входе два охранника со словами «Товарищ, разойдитесь». Я разошлась и собрала у турникетов довольно большое количество учеников, которые все как один мне рассказывали, что никаких петиций за Менделевича они не подписывали, что они все понимают. Разговаривать с ними пришлось «через забор». Охранники говорили только две фразы: «приказ такой» и «сейчас придет Марина Георгиевна, она должна лично одобрить входящего ученика». Я начала сомневаться, что хочу, чтоб меня одобряла Марина Георгиевна, поэтому сразу крикнула, что позор это все. Школьники начали аплодировать, а вместе с этим раздался вопль «Кабанову в здание не пускать». Меня не хотят пускать в эту школу, ну а чего, гордиться надо!

URL комментария

URL
2016-09-04 в 20:30 

Чем больше я узнаю людей, тем больше мне нравятся собаки.
Пишет Гость:
04.09.2016 в 18:33


Елена Альшанская
2 сентября в 23:19 ·
И еще раз об Пушкина.
Прочитала довольно много текстов про "ачетуттакова", если по обоюдному согласию, и вообще старшеклассницы они такие, кого угодно соблазнят.
Понимаете, тут ведь очень простая вещь, если даже не говорить про возраст, про разницу в уровне ответственности, про ситуацию зависимости.
Школа - это пространство безопасности для детей.Задача директора и учителей, приложить максимум усилий для этого.И уж тем более не становится самим источником опасности для ребенка.
Как только учитель позволяет себе смотреть на учениц(учеников) как на сексуальный объект, пространство безопасности для всех детей схлопывается. Потому что безусловно они провоцируют, безусловно они сексуальны, девочки 15 лет - от них же разит гормонами за километры. Конечно же они этого хотят, это нормально для возраста. Именно поэтому это табу. Потому что это легко.
И вот пусть разит, пусть любой длины юбки и любой силы влюбленность. Но для учителя это должно быть нерушимым табу. Он - гарант того, что в этом месте эта девочка(мальчик) для учителей только ребенок, только ученик. Не объект охоты, не объект влечения.
Как только это дозволяется - начинается то, о чем мы читаем. Это будет не разовая история про влюбленность, школа просто станет полем для игр, для высматривания и соблазнения партнеров. Кто кого? А без разницы. Это уже небезопасное пространство для ребенка. Это уже не про учебу. Это пространство, где масса детей в остром пубертате, когда им конечно всего хочется попробовать и когда их завести проще простого - и когда это становится дозволено взрослым, имеющим над ними власть, имеющим в их глазах авторитет. Он(она) уже не ученики, а сексуальный объект для взрослых. Это теперь другое пространство, других отношений. Небезопасное для любого ребенка. Охота начинается.

UPD : Вынесу из комментов свое же добавление к сказанному :

"Я мама 13-летней девочки. Школа - место, где учитель должен учить моего ребенка, а не спать с ним. Девочка-подросток неопытна, внушаема, впечатлительна. И влияние и воздействие на нее учителя, особенно харизматичного - огромно. Если это будет обычно и дозволено спать с ученицами и учениками, то риски их использования и растления будут очень велики. Собственно это не происходит поголовно именно потому что есть принятые нормы социума -школа не место секса взрослых с детьми. Взрослые там детей учат и держат с ними дистантные отношения. Я уже молчу, что это будет влиять на сам процесс обучения. Секс будет способом манипулировать успеваемостью с обоих сторон"

URL комментария

URL
2016-09-04 в 20:30 

Чем больше я узнаю людей, тем больше мне нравятся собаки.
Пишет Гость:
04.09.2016 в 18:34


Александра Кнебекайзе
Вчера в 17:49 ·
Я очень не хотела ничего писать по поводу ситуации, сложившейся вокруг Пятьдесят седьмой школы. К сожалению, после последних событий такой возможности для себя я не вижу. Я работала в этой школе, в ней работал мой муж, в ней отучились с первого по одиннадцатый класс мои дети, я знаю многих учителей и выпускников и я скажу, что знаю и думаю.

Начну с того, с чего все началось — с секса с учениками. К сожалению, сомневаться в том, что он происходил, не приходится. До сегодняшнего дня мне были известны три случая (один из них закончился абортом, второй — рождением ребенка), не считая многочисленных и упорных слухов. Только один из случаев связан с уволенным из школы Борисом Меерсоном, два других — с двумя другими учителями. Один из них — вернее, одна — уволена, другой продолжает работать в школе. Сегодня, после поста Ревекки Гершович (www.facebook.com/rebecca.gershovich/posts/10663...) и некоторых других постов (www.facebook.com/inna.mashanova/posts/119484968...), отрицать происходившее уже невозможно.

В социальных сетях много вопросов. Почему это происходило многие годы, все все знали и никто не возражал? Во-первых, естественно, знали не все и не всё. Происходящее затрагивало в основном определенные гуманитарные классы, и те, кто учился в других классах и параллелях, могли вообще с этими историями никак не соприкасаться, не говоря уже о том, что людям обычно не свойственно афишировать свою сексуальную жизнь.

Во-вторых — конечно, возражали. Происходящее внутри школы не всегда видно снаружи. Как я уже написала, одна из учительниц была уволена — как раз по настоянию тех узнавших, кому секс учителя и ученика не кажется нормальным положением вещей.

В-третьих, для того чтобы подать в суд или требовать увольнения, нужны доказательства. То есть как минимум — рассказ ученика или бывшего ученика о том, как он занимался сексом с учителем. Такой пересказ сам по себе может быть травматичным. Сохранить эту историю в тайне будет невозможно. Рассказавший тут же станет притчей во языцех в многотысячном и дружном сообществе «пятидесятисемитов», и совсем не все члены сообщества будут готовы его поддержать: разворачивающаяся история — очевидное тому подтверждение. Комментарии в духе «все выдумывают», «да знаем мы этих девочек — сами хороши», «подумаешь, раздвинула ноги, жива же — а теперь школе пропадать» совсем не редкость, и мне страшно подумать, сколько гадостей будет сказано о Ревекке и других ребятах. Такая никому не нужная слава может сопровождать человека много лет. Знаю, что одна из девушек, чья «история с историком» не была тайной, спустя годы все еще чувствует на себе ее печать. Кто из родителей захочет проводить своего ребенка через такое? Да и через много лет не каждый взрослый решится об этом рассказать, хотя, если бы разные взрослые люди, столкнувшиеся в школьные годы с сексуальными злоупотреблениями, выступили сейчас, возможно, и говорить больше было бы не о чем.

Кроме того, не все юноши и девушки, вступавшие в школьные годы в сексуальные отношения с учителями, чувствуют себя потерпевшими. Для кого-то это просто часть жизненного опыта. Некоторым требуются десятилетия, чтобы осознать, что что-то в этой истории было не так, для других она продолжает оставаться крутым и приятным воспоминанием. Все это вполне естественно, вопрос только в том, считаем ли мы допустимым такое поведение учителя?

Как мне кажется, основная причина произошедшего конфликта — в отсутствии в нашем обществе сейчас хоть каких-то общих норм сексуального поведения. И это не сетование, это факт. Среди учителей одной школы, среди родителей одного класса — весь спектр представлений о норме, от, условно говоря, домостроевских до «все спят со всеми». И каждый считает свою точку зрения само собой разумеющейся и единственно правильной. Я столкнулась с этим как родитель: когда стало известно, что учительница, которая учит наших детей, имеет неплатонический роман со старшеклассником, одни родители были возмущены и были готовы донести свое возмущение до администрации, другие же считали ситуацию не просто приемлемой, а даже милой. Пока носители разных норм не признают разногласия, пока не будет проговорено и записано, какое поведение учителя в школе считается нормой, а какое недопустимо, никакого понимания сторон не возникнет.

Собственно, с этого и началась нынешняя история (и тут ответ на вопрос «Почему это началось именно сейчас?»). Нашлись ученики, решившиеся рассказать о происходившем с ними «третьим лицам» — не учителям и не родителям. Эти люди зафиксировали рассказы и обратились к администрации с требованием уволить фигурировавшего в рассказах учителя — Меерсона. Он был уволен. (Прочесть эту часть истории можно у Оли Николаенко: www.facebook.com/olga.nikolaenko.1/posts/132624...) Узнавшие об этом учителя — те самые, которые в дальнейшем были вынуждены подать заявления об уходе — потребовали от администрации, чтобы о произошедшем сообщили на педсовете, чтобы оно не было замолчано, чтобы было сделано заявление о недопустимости произошедшего и о том, что такое поведение будет жестко пресекаться впредь.

Этого не произошло. Надежде Ароновне дали выступить на педсовете, но после нее взял слово Сергей Львович, который сказал, что ему не представили никаких доказательств, что Меерсон — его ближайший друг, и что решение об увольнении он принял крайне неохотно под воздействием разных пересекающихся и подтверждающих друг друга слухов (на педсовете присутствовали десятки учителей, так что эти слова не являются тайной). К сожалению, позиция, которую занимает здесь администрация школы, не меняется годами. Вот реплика Елены Пенской о том, что происходило в 2005 году: www.facebook.com/e.penskaya/posts/1020538324462... Ее рассказ о том, что происходит в классе ее дочери (а происходили там весьма серьезные вещи), администрация назвала «непроверенным слухом и шантажом».

Именно эта позиция администрации и стала в конечном итоге причиной громкой огласки, скандала, привлечения СМИ. Думаю, Катя Кронгауз, выпускница Пятьдесят седьмой школы, вряд ли стала бы писать свой ставший знаменитым пост о том, что «нехорошо спать с девочками-школьницами, если ты взрослый их любимый учитель», если бы не знала, что случаи сексуального злоупотребления в школе замалчиваются. Похоже, только видеозапись полового акта или генетическая экспертиза отцовства родившегося ребенка может служить для администрации школы доказательством того, что рассказы о таких случаях — не слухи и не шантаж.

Теперь о главном. О реакции на происходящее школьного сообщества — выпускников, учителей и родителей. Пятьдесят седьмая школа — удивительное место, в котором происходило и происходит много по-настоящему чудесного. Это чудесное связано, в первую очередь, с работающими в ней учителями и с особой свободной атмосферой. И атмосферу, и возможность учителям спокойно работать обеспечивает администрация. Естественно чувствовать к ней благодарность за это. Естественно чувствовать благодарность к школе. И я тоже ее чувствую (и писать о благодарности, должна сказать, гораздо приятнее, чем писать о происходящих гадостях).

Но совершенно неестественной мне кажется многократно озвученная позиция «Зачем вы говорите плохое про школу, в которой мне (моим детям) было так хорошо?» В школе много разного и помимо этих историй: есть хорошее, а есть не очень, к кому-то школа поворачивается самым теплым боком, а к кому-то — ледяным и вдобавок зубастым, кого-то гладит по головке, а кого-то выталкивает ногой под зад. Не желать этого видеть — обычная позиция благополучных по отношению к неблагополучным. Не самая достойная позиция, которой от людей, имеющих отношение к Пятьдесят седьмой школе, как-то не ожидаешь.

Речь идет о том, что некоторые дети в школе страдали, получали пожизненные травмы, а администрация закрывала на это глаза. Это неприятная правда для многих людей, знающих и помнящих о школе только хорошее, и ее трудно принять. Но правда открылась, прикрыть ее назад невозможно, и мне трудно понять тех взрослых людей, которые упорно пытаются закрывать на нее глаза, придумывая фантастические версии событий вроде рейдерского захвата школы или «все всё придумали, это заказ».

Хочу обратить внимание сомневающихся и на то, что одной из сторон этого стихийно разгоревшегося конфликта теперь, когда многие факты стали всеобщим достоянием, может грозить следствие и суд. И сторона эта имеет на своей стороне юристов, огромный дипломатический опыт и, каковы бы ни были ее заслуги, огромный опыт манипулирования людьми (вчерашний экстренный педсовет, описанный у Сережи, (www.facebook.com/sergej.lup…/posts/104049921273...) — прекрасное тому подтверждение. У меня нет сомнений, что с каждым из «клакеров» была проведена предварительная разъяснительная работа.

Ситуация сложилась крайне болезненная для всех. Как она будет развиваться дальше, как и по каким правилам будет жить дальше школа, зависит прежде всего от школьного сообщества, от позиции каждого его члена. Конечно, если вашему ребенку хорошо в школе «здесь и сейчас», проще всего ничего не делать, считать, что пострадавшие дети сами виноваты и кричать «зачем вы вскрыли гнойник, теперь и нас зальет». Но, как сказано в одной детской книжке, есть времена, когда надо сделать выбор между простым и правильным. Или, как сказано в другой, не совсем детской, есть время разбрасывать камни и время собирать камни. Если сосредоточить все свое внимание на сохранении в неизменном виде того, что есть, если не предпринимать неприятных, но необходимых действий, можно в один прекрасный момент обнаружить себя охраняющим восхитительную груду камней.

URL комментария

URL
2016-09-04 в 20:31 

Чем больше я узнаю людей, тем больше мне нравятся собаки.
Пишет Гость:
04.09.2016 в 18:37


Андрей Чесноков
Вчера в 10:35 · Норвегия, Сёр-Трёнделаг, Тронхейм ·
разбавим сладость #спасибо57.

Надо сказать, что первые лет пять после окончания я был изрядным патриотом родной 57 школы. Мне казалось, что учили нас прекрасно, уважали в нас личностей и всякое такое. Я даже поработал некоторое время в школе в разных ролях. После этого этого я несколько лет был патриотом родного ВМК, хотя и существенно менее яростным. После этого мне повезло поработать и поучиться в других местах, в том числе вне России, переехать несколько раз в разные страны и вообще поглядеть мир.

И понял я, наблюдая за организациями и коллективами, что важной характеристикой любой системы является адекватная реакция на критику, включающая её анализ, и, в случае обоснованности, изменения. Кроме того, это подразумевает умение вести дискуссии, не называя оппонента говном.

Переформулируя недавний пост Ivan Medvedev, у нас было недоразвито критическое мышление в областях, связанных с реальной жизнью, а не со школьными предметами, как бы это странно не звучало. Особенно это касается человеческих отношений и всяких собственных переживаний. К вопросу о чуткости и прокачанности педколлектива в этой области говорит тот факт, что за три года там единственный вопрос в духе того, всё ли со мной в порядке и не хочу ли я о чём-либо поговорить задал мне Евгений Александрович на факультативе по физике, куда я себя вписал сам в 11 классе, поняв, что на нашей физике с ДИ каши не сваришь. Остальные, надо полагать, считали, что всё у подростка просто заебись. Уже будучи штатным учителем 57, я получил товарищескую поддержку от Давидовича в виде подзатыльника и брызг слюны по поводу того, что я пришёл получать зарплату днём позже.

И в 57, и на ВМК я активно способствовал двум петициям к администрации, как бы я сейчас сказал, против профанации. В 57 случае речь шла как раз про физику. Давидович пришёл, послушал и проигнорировал. На ВМК тоже изменений не произошло. Системе глубоко пофиг на сигналы снизу, и история 2005 года тому пример.

Я безусловно благодарен школе за то хорошее, что там было. И моей нынешней жизни я во многом обязан школе, иначе не быть бы мне PhD в области прикладной математики. И родной 57митский значок я бережно храню, хоть и нету случая надеть.

Но, пожив несколько лет в отрыве от школы и посмотрев на иные места, я вижу, что в старшей части 57 школы (про началку ничего не знаю) отсутствует прогресс и изменения. Ярких личностей после прихода Sergej Lupus не появилось. Замены РК и ЛД, которые уже весьма не молоды, нет. Давидович и Менделевич, которые опять же не молоды, не позаботились о выращивании себе адекватной замены из родной среды. Есть мнения, что это есть часть программы партии по недопущению конкуренции, но мне тут сложно судить издалека.

Я хочу с гордостью носить значок 57 и не стыдиться его. Это, безусловно, был важный этап в моей жизни, во многом её определивший.

Я хочу, чтобы с 57 ассоциировалось хорошее, а не смешки в духе "ааа это то место где ебут старшеклассниц, да и мальчиками не брезгуют".

После того количества прямой речи, которая прозвучала вчера, я не вижу пути назад. Как бы ни было жалко детей, которые там сейчас, и команду людей, которая оттуда ушла. Как опять же мудро пишет Ivan Medvedev, либо Менделевич был слеп -- и тогда профнепригоден, либо что-то похуже. Некоторые признания про Давидовича и мальчиков свидетельствуют в пользу того, что похуже. Я не верю, что с людьми, которые покрывали такие дела столько лет, можно адекватно разговаривать и требовать перемен.

Я хочу, чтобы у людей не было причин писать в фейсбуке посты "как я рад, что не отдал туда сына/дочь".

Поэтому я весьма рад, что администрация уходит. Первый путь к излечению, как известно, заключается в признании себя больным. Неясно, какова будет новая администрация, но опыт школы И показывает, что при наличии желания и активности родителей и просто неравнодушных людей государственной системе можно противостоять и сохранить то хорошее, что есть.

Поэтому, имхо, надо не ходить на митинг и не писать петиции, а искать нового человека на роль кризисного управляющего. Если ушедшая команда не вернется, то я полагаю, что предложения о работе в других школах не заставят себя долго ждать. Сложнее с детьми, но, в целом, переход в другие школы вполне возможен и в Москве некоторый выбор есть.

А всех граждан, которые замешаны в историях, надо назвать и изгнать, если факты подтверждаются, и, возможно, посадить, если тому будут причины. Страна должна знать героев. Иначе, полагаю я, многие захотят спрятать свой 57 значок куда подальше.

Ну и надо понимать, что лайфньюс и первый канал -- эта та цена, которую мы платим сейчас за решение Менделевича ничего не делать, когда звенели звоночки много лет назад.

UPD: Sergej Lupus пишет, что ДепОбр обещает нового директора из не совсем варягов. Имхо вот это и есть самое разумное развитие ситуации.

URL комментария

URL
2016-09-04 в 20:32 

Чем больше я узнаю людей, тем больше мне нравятся собаки.
Пишет d_a:
04.09.2016 в 18:58


Обнаружился фейсбук заместителя директора школы (там, кстати, есть ссылка на интересный отчёт о втором педсовете):
www.facebook.com/profile.php?id=100005406361695...





URL комментария

URL
2016-09-04 в 20:32 

Чем больше я узнаю людей, тем больше мне нравятся собаки.
Пишет Гость:
04.09.2016 в 19:42


Tania Kutuzova Отвратительный педсовет.
Ваня сказал что мы уводим матклассы если администрация останется. Его поддержали Кирилл Ступаков, Влада и Саша Казанцевы, Хайдар, Лена Бунина, Женя Смирнов, Гриша, Петя Пушкарь... Кажется это конец((
Менделевич не подавал заявления Калине, ему нечего было отклонять

P.S. Ваня - Ященко, Кутузова - супруга

Договор оферты Статграда - statgrad.org/media/custom/2015/10/04/oferta15-1...

Фонд «Образование и наука»
ИНН 7704277241
№ Учредитель
1 ГОЛЕНИЩЕВА-КУТУЗОВА ТАТЬЯНА ИГОРЕВНА
2 ПОСИЦЕЛЬСКАЯ МАРИЯ АЛЕКСЕЕВНА
Президент Егоров Андрей Геннадьевич

Статград - принадлежит МЦНМО, руководит директор ЦПМ.

И, да, это не коррупция, не злоупотребление служебным положением, это - деловая хватка. И, да, супруги ни сном, ни духом не имели представления о происходящем в 57 школе.

URL комментария

URL
2016-09-04 в 20:32 

Чем больше я узнаю людей, тем больше мне нравятся собаки.
Пишет d_a:
04.09.2016 в 19:47


Ну, уже никто никуда никого не уводит.
www.facebook.com/tania.kutuzova?fref=ufi

Видимо, администрация остается для них рукопожатной.

URL комментария

URL
2016-09-04 в 20:33 

Чем больше я узнаю людей, тем больше мне нравятся собаки.
Пишет Гость:
04.09.2016 в 19:51


Обнаружился фейсбук заместителя директора школы
Спасибо


Григорий Саминский
18 ч ·
Мне кажется, важно написать о прошедшем сегодня педсовете. Я пробрался туда чудом и меня не просили уйти, наоборот, периодически встречали взглядом и приветствовали. И я остался. Думаю, то что мне стало понятно, хотя бы через мою кривую призму интерпретации должно как-то дойти до выпускников.
Вишневецкая просила всех высказываться и учителя, слава Богу, говорили. Теперь я могу понимать их и чувствовать, что они все те же, кого я знал столько лет, в них не больше и не меньше благородства, внимания и любви к школе и ученикам. Я не помню всех выступавших ибо совет длился 4 часа минимум, но кое-что важное я запомнил. Да простят мне учителя, если я их неверно интерпретирую или цитирую. Одной из первых выступила Стрельникова Елена Николаевна, которая подняла вопрос вчерашнего педсовета и того, как все-таки некрасиво вышло с покинувшими школу словесниками. Как я понял, большинство учителей согласилось с тем, что самым лучшим вариантом было бы их вернуть, потому что они свои, дети чувствуют себя брошенными, и очень жаль с одной стороны, несдержанности Вишневецкой (которую все отмечают, сокрушаются о ней и объясняют сдавшими нервами), а с другой стороны, ультимативного характера заявлений Волкова и Ко. Вроде как всем кажется, что если бы она была не так взвинчена, то все то же самое можно было сказать другими словами и тогда этого разрыва можно было бы избежать. После этого Менделевич сказал, что он ни одно из полученных заявлений не подписал и стало быть формально все словесники еще работают, а от Надежды Ароновны он никакого заявления не получил вовсе. Он также надеется на их возвращение и возможность общих действий и решений. Еще выступал Иван Валерьевич Ященко, который очень долго, дипломатично и обтекаемо выражал свою позицию, которую, как ни странно, все учителя, кроме математиков матклассов поняли так: или уходит начальство, или математики, притом вместе с классами. Это было, конечно, шоком. Но как только все это заново произнес один из учителей, по-моему, Пушкин, оказалось, что мы все не так поняли. Тогда мы попросили пояснить, потому что у всех сложилось одно впечатление: новый ультиматум, безоговорочный, и нет никакой возможности к диалогу. Попросили пояснить, что же на самом деле они хотят, в чем их позиция и один из математиков ответил, что она пока не сформирована. Далее выступали отдельные математики, которые показали свое глубокое беспокойство за судьбу школы и сомнения, что именно уход из школы — правильный выход; а также посетовали, на недостаток информации, на непонимание дальнейших действий школы и недовольство одной лишь правовой оценкой ситуации. Словом, администрация как таковая, вроде бы, их не сильно волнует, но с теми будущими шагами администрациии, о которых они поняли и услышали, они не согласны, им эти шаги кажутся недостаточными и урезанными. В общем, по итогам почти трехчасового прояснения, стало понятно следующее: когда Татьяна Емельяновна произнесла, что помимо юридического разбирательства все хотят еще и этического разбирательства — вдумчивого и тщательного, а также, что никто не собирается снижать планку этических норм поведения учителя в школе в рамках этого разбирательства, Иван Валерьевич согласился, что это именно то, что он хотел услышать вчера и не услышал, а сегодня от Емельяновны, наконец, услышал, да еще в такой искренней форме. К этому моменту (почти к концу педсовета), Менделевича и Вишневецкой не было уже часа полтора на совете (они какие-то документы пошли делать), поэтому Ященко сказал, что теперь надо с администрацией это проговорить. Так что, как я понял, путем разговора удалось прояснить позиции сторон, как казалось, непримиримых и сразу оказалось, что они для всех вполне приемлемы. Этим эпизодом, помимо непосредственно содержательной части, я хотел показать, что внутри школы идет очень сложный и напряженный разговор, который, приводит к каким-то разумным выводам и перспективам действий. Часть людей, как казалось, придерживалась позиции близкой к словесникам, однако, волею судеб ли или по другим причинам, удалось начать общий разговор и он оказался возможен и, на данный момент, плодотворен. Были и другие сюжеты, о которых хочется сказать. Например, довольно много народу при администрации и после ее ухода говорили о том, что администрация сделала очень серьезные ошибки и это не подлежит сомнению. Однако, сейчас школу предстоит вытащить из здоровенной кучи дерьма и совсем несвоевременно и неэффективно было бы звать новое руководство, так как из-за таких перемен дерьмо пришлось бы разгребать гораздо дольше и с куда большими потерями для школы. Тут пришлось выступить Менделевичу, который сказал, что это его ошибка — публикация своего заявления об уходе, хоть оно и было совершенно искренним. Ночью ему позвонил Калина (начальник) и приказал убрать этот текст и больше никогда не писать никаких заявлений на том сайте, так как он не официальный. Сегодня же на встрече ему было сказано: ты никуда не уйдешь, даже не мечтай, ты сперва разгребешь все это дерьмо, а только потом можешь делать все что посчитаешь правильным. В какой-то момент встали две девочки и хором сказали: «это были мы!» И это тоже было шоком, многие учителя выступали и говорили, что вся эта история для них как гром среди ясного неба. Я благодарю всех мужественных людей, девушек и юношей, которые поднимают этот вопрос и готовы говорить публично о том, что с ними случилось и участвовать во всех разбирательствах. В какой-то момент появились голоса мужественных женщин: Елены Владимировны Филиновой, Татьяны Романовны Ищенко, Любовь Игоревны и других, которые стали говорить о том, что самое главное в нашей школе — дети, что от всех наших действий резких и не продуманных страдают прежде всего дети, призывали математиков задуматься о том, какие травмы будут у детей если все сейчас начнут хлопать дверьми, говорили о том, какими брошенными чувствуют себя дети Шапиро, Волковой и Сапруновой. Мне хочется об этом сказать больше, потому что на самом деле они правы: каждый день сотни детей глядят на их учителей, которые учат их познавать мир, любить школу и друг друга на всю жизнь — и что с ними теперь происходит, когда их учителя уходят. Хочется сказать больше, потому что именно дети — самое главное, а не все эти административные разборки, мне хотелось бы придать наибольшую важность из всего, что было сказано, именно детям, потому что ради них школа и ради них все, что делают учителя, каких бы взглядов они не придерживались, ради них было и все расследование Оли Николаенко, которая никогда не стремилась ни к огласке, ни к вообще к чему-нибудь другому, кроме защиты детей (как я понял из беседы с ней). И теперь мы можем вместе с водой выплеснуть ребенка.
Было еще очень конструктивное предложение от Владимира Файера, однако, увы, я плохо его услышал и боюсь чрезмерно переврать, поэтому если интересно — напишите ему. Как я понял, в школе предполагается создать некий комитет по этике, в который войдут самые разные стороны и который будет расследовать существо дела более детально и вдумчиво. Ну и вмешательство СК никто не отменял. Еще раз, я прошу заранее меня извинить, если я кого-то забыл, неправильно понял или переврал, это было не намеренно, через 20 минут после начала совета меня начало трясти, как на морозе, простите.
Вот, пожалуй, все, что я хотел выразить. Для меня, как для выпускника и бывшего учителя, впервые за все последние бессонные ночи в этом кромешном аду наконец стало что-то проясняться. В школе идет сложный разговор, поиск решений и выходов из сложившейся ситуации и, мне кажется, самое важное — участвовать в этом разговоре. Не поливать грязью, а участвовать — учителям, родителям, выпускникам, ученикам. Никто ни разу этого не произнес, но по всем участникам нынешнего педсовета я почувствовал: они хотят разговаривать и находить пути решения накопившихся проблем. #спасибо57

UPD. Спасибо большое друзьям и коллегам, заметили важный косяк в моем изложении. Значит, те девушки, которые встали и сказали "это были мы" — я совершенно не правильно понял смысл и контекст их слов. Удалось с ними связаться и прояснить этот момент, то были Таня Кутузова и Влада Казанцева, преподаватели матклассов. С Таней мы поговорили, эти слова значили: "это было точное знание одной жертвы Меерсона", "ее признание пришло ровно в момент педсовета Инна Машанова".
Со всем остальным те коллеги, с которыми я говорил, согласны.

URL комментария

URL
2016-09-04 в 20:34 

Чем больше я узнаю людей, тем больше мне нравятся собаки.
Пишет Гость:
04.09.2016 в 19:53


Видимо, администрация остается для них рукопожатной.
Они и сами себя считают достойными рукопожатия.

URL комментария

URL
2016-09-04 в 20:34 

Чем больше я узнаю людей, тем больше мне нравятся собаки.
Пишет Гость:
04.09.2016 в 20:03


matholimp.livejournal.com/1597827.html

Федотов Валерий Павлович (matholimp)
2016-09-04 08:31:00
Назад Поделиться
Отнюдь не о 57-й школе
Социальные сети бурлят: хотели было скрыть единичный случай, а их всплыло уже не меньше десятка. Я же ни разу не удивлён: в каждой школе счёт таким инцидентам идёт на сотни, если не тысячи. Причём гораздо чаще складываются отношения между молодыми учительницами и старшеклассниками .
Прежде всего, нужно прямо сказать о неадекватности законов РФ в части трактовки понятия педофилии. С одной стороны, к ней относится весьма типичный, но абсолютно безобидный случай, когда одному из партнёров уже 18, а другому ещё нет 16. С другой стороны, к ней не относятся случаи, когда жених старше совершеннолетней невесты на 30-50 лет.
Речь же здесь всё-таки не столько о педофилии, сколько об отношениях наставника с зависимыми от него ученицами. Если и в этом контексте убрать возрастную планку, то мы увидим огромное количество примеров, когда научный руководитель пишет диссертацию своей аспирантке, которую та «отрабатывает» в постели. Моей жене (когда мы ещё не были знакомы) её научный руководитель открытым текстом поставил такое условие поступления в аспирантуру. Она отказалась, но подавляющее большинство соглашается.
И ещё один почти упущенный аспект. Можно ещё согласиться с отсутствием криминала в тех случаях, которые завершаются браком. Но здесь охота на девочек превратилась в спорт. Причём охотник превосходит своих жертв не только по возрасту и жизненному опыту. Огромную фору ему дают полученные в педвузе знания психологии.
А на сладкое – из моего личного опыта.
1976 год. Ровно с 25 лет я начинаю преподавать в Петрозаводском университете. Основная нагрузка на специальностях педагогического профиля, где 95% - девушки. На 5 курсе самым младшим по 22 года. Некоторые даже старше меня. Кто не успеет выйти замуж на последнем курсе, тем предстоит работа в малокомплектных школах отдалённых посёлков, где всё мужское население поголовно и беспробудно пьяно. Не стесняясь говорят как бы у меня за спиной: "В женихи годится".
Да, у меня тоже гормоны плюс комплекс самоутверждения. Поэтому без зачёта остаются самые сильные студентки. И вот староста 5 курса (красавица!) приходит на переэкзаменовку, мы остаёмся наедине, а она первой же фразой предлагает поговорить о любви...




woelfhen
4 сентября 2016, 13:01:30 UTC
П.С. А вот, С.Е. Рукшин в какой-то момент шутить устал...

krimulda
4 сентября 2016, 16:32:20 UTC
Рукшин не устал, а дошутился до того, что женился на одной из своих малолетних учениц.

URL комментария

URL
2016-09-04 в 21:58 

Nika Dundua
4 ч ·
Я надеюсь, что пишу о таком первый и последний раз в жизни, но ничего не сказать сейчас очень сложно.

Я закончила школу год назад, и, к своему несчастью, в последних классах знала все, о чем сейчас пишут и говорят, и многое из того, о чем говорить не станут. Для меня это никогда не было просто сплетнями, я знала наверняка. И самое страшное, что мне тогда не казалось это чем-то неправильным, мне просто было все равно, как было все равно ученикам, которые знали, учителям, которые говорят, что не знали, нам всем. Потому что на первом уроке в 9ом классе нам сказали, и продолжали повторять, что мы особенные, лучше, умнее, чем все остальные, а значит, нам можно немножко больше. Нам давали понять, прямо или косвенно, что мы не совсем дети, а уже немножко взрослые.

И это работало -- мы казались себе старше, чем были, людьми ответственными за свои поступки, а поступки, казались осознанным выбором. И самое страшное, что пока ты находишься внутри такой замкнутой и такой уверенной в своей правоте системы, посмотреть со стороны и понять, что и когда ты лично делаешь неправильно, просто невозможно. Я помню, как меня тошнило весь последний год в школе от всего вокруг, и от себя в первую очередь, помню, как просто не хотелось выходить из дома, но понять, сформулировать, почему, не получалось. Теперь, кажется, понимаю. Я уверена, что таких как я, меньшинство -- у большой части выпускников нашей школы время, проведенное в ней, было светлым и прекрасным, -- но все, о чем я говорю, было, и это будет продолжаться, пока школа не перестанет быть замкнутой в себе, неспособной меняться изнутри, признавать свои ошибки и говорить правду.

До слез обидно видеть, что разрушено уже очень много, меньше, чем за неделю. Не из-за одного человека и не из-за нескольких: так не бывает.
За редкими исключениями, учителя и ученики 57ой всегда воспринимали ее, и воспринимают до сих пор, как лучшее место на земле, где все особенные, лучше остальных, а что в школе происходит на самом деле, не имеет значения. Любая проблема кажется придуманной людьми извне, которые "у нас" никогда не учились. Мы же ничего не видели, ни о чем не слышали и слышать не хотим.

Я училась, видела и знала. И молчала три года подряд, потому что зачем же думать и говорить о плохом в таком хорошем месте.

URL
2016-09-04 в 22:45 

www.facebook.com/natalie.poljanicheva/posts/102...

Наталия Поляничева
22 мин. ·
После всех событий последних дней - обсуждений, отставок и возвращений членов администрации, каминг-аутов, встреч инициативных выпускников - многие люди, среди которых мои бывшие одноклассники, знакомые по 57 школе, родители выпускников и учащихся - почему-то либо продолжают пребывать в уверенности, что все это коварные происки врагов и наглая ложь, либо признают, что "что-то неясно что было", но при этом убеждены, что замалчивание и отрицание проблемы как-то спасут школу. Меня это все сильно коробит, поэтому я считаю критично выжным предать огласке свою историю.
Дело было летом между моим 9 и 10 классом, в июне 2010 года. На тот момент мне еще не исполнилось 16. Мои родители, довольно консервативные и строгие в вопросах воспитания юной девушки люди, не позволявшие мне вплоть до середины 10 класса оставаться у подружек с ночевкой (вдруг что случится!), все же разрешили мне тогда поехать с одноклассниками на дачу к классному руководителю (ведь там же за нами присмотрит Борис Маркович!). Я, к тому моменту, несмотря на все старания моих родителей, конечно, не была паинькой. Приехав на дачу, мы весело проводили время: общались, смеялись, пели песни у костра, бегали украдкой курить за дом и прикладываться к бутылке с вином (пить или курить на глазах у учителя было нельзя, хотя всем было очевидно, зачем мы стайками туда удаляемся). К ночи все устали и стали расходиться спать. Так получилось, что мы с Борисом Марковичем и еще одной девушкой-выпускницей, которая там присутствовала, остались втроем на кухне. Время было позднее, все, включая меня, были в достаточной степени пьяны. Мы о чем-то - уже не помню, о чем, - разговаривали, и Борис Маркович, пока никто другой не видит, разрешил мне закурить при нем и открыть бутылку пива. Я была вне себя от восторга: я, маленькая, так отмечена своим обожаемым учителем, мне оказано доверие, я могу, в отличие от других одноклассников, не прятаться за домом, чтобы покурить! Это было ново и волнительно. Через некоторое время на летней кухне стало слишком холодно, и мы втроем переместились в дом. Борис Маркович сразу пошел в комнату, пьяная выпускница сползала по стулу у печки, невнятно что-то лепеча. Я, пребывая в странном противоречивом состоянии, не знала, что мне делать, поэтому просто глупо стояла посреди холла. Через пару минут мой классный руководитель в трусах вышел из двери комнаты (я постаралась от неловкости уткнуться взглядом в пол). Остановясь рядом, он начал говорить странные слова: “Это твой шанс, - полушептал он (на втором этаже в этот момент спали мои одноклассники), - Не хочешь использовать свой шанс?”. Я оторопела. Мне, конечно, хотелось быть с ним друзьями, но это было, пожалуй, чересчур. Не понимая особо, что происходит, абсолютно зомбированная я прошла в смежную с его спальней комнату и забилась в угол кровати, стоявшей напротив еще одной кровати, куда упала пьяная выпускница. Борис Маркович сел к ней на кровать и начал при мне гладить ее по оголенной спине, пришлепнул по ягодицам. В какой-то момент я осознала, что больше не могу здесь находиться, не могу на это смотреть, мне практически физически плохо. Еле слышно шепча: “Нет, нет, нет”, - я выбежала из комнаты, сжимая пачку сигарет в руке, села на крыльцо, обхватила себя руками. В голове проносились мысли: “Что вообще произошло? Я сама виновата, что так получилось, я же сама хотела с ним дружить! Но как я буду учиться еще два года, зная это? Как я могу сказать кому либо из моих одноклассников? Это надо просто забыть”. (Про то, чтобы рассказать родителям - об этом даже не могло быть и речи; тогда это казалось таким же невозможным, как и признаться в том, что я курю и употребляю крепкий алкоголь). Через несколько минут я осознала, что забыла зажигалку на столе в комнате. Мне, перебарывая себя, пришлось вернуться обратно в дом (я на самом деле не очень понимала в этот момент, что я вообще делаю). В комнате с двумя кроватями уже никого не было, зато в соседней спальне вполне недвусмысленно поскрипывала кровать, слышны были стоны. Схватив зажигалку, я метнулась на улицу. Сил ни о чем думать уже не было. Не знаю, сколько я просидела на крыльце до момента, когда со второго этажа начали выходить некоторые из моих одноклассниц, проснувшиеся пораньше - они хотели посмотреть на рассвет. У меня не было никакого желания с ними разговаривать, поэтому я легко согласилась с их призывами отправиться спать.
Подростковая психика - ужасно странная штука. Не могу сказать, что меня преследовал этот эпизод: приобретенные впечатления ушли глубоко в подсознание и хранились там мертвым грузом, поскольку я решила об этом никому не говорить, кроме двух-трех особенно близких подруг. Мне уже и тогда показалось, что такая дружба - через край, но у меня не было никакого понимания - действительно ли это так уж неправильно? Школа убеждала меня, что я большая девочка, что я вправе сама распоряжаться собой и нести ответственность (что, вообще-то - я и сейчас в этом уверена - очень хорошо, для воспитания личности!), но при этом система координат, в которой необходимо было принимать эти решения, была сбита к чертям. Мне потребовалось много лет, чтобы это понять. Важность школы, прекрасной дружеской школьной атмосферы, шедшая, к сожалению, вкупе с ложными ценностями, была настолько для меня высока, что я не пошла ничего рассказать родителям, например. Я тогда совсем не понимала, что ценность школы на самом деле в другом.
Сейчас, когда многочисленные факты нарушения не только педагогической этики, но и закона, постепенно всплывают в публичном пространстве (и речь не только об одном единственном учителе), я ответственно заявляю: я благодарна школе за мое прекрасное образование, за школьных друзей и мою включенность в сообщество выпускников 57 школы, которые в подавляющем своем большинстве прекрасные и выдающиеся личности, и мои близкие друзья; но я не могу больше слышать, что жертвы, которые НАКОНЕЦ нашли в себе силу, чтобы сказать правду о темной стороне медали, и те, кто жертвам помогает, якобы разваливают школу. Нет, это вы, кто до сих пор не открыли глаза или намеренно отворачиваетесь от проблемы, разваливаете всеми любимую школу. Вы мерзкие предатели. Нет вам прощения.
Екатерина Вишневецкая, Вы учили меня литературе, были нашим вторым классным руководителем, почти что другом. Вам недостаточно моего свидетельства,и свидетельств других учеников? Вы, зная, что нам чересчур многое позволяется, теперь открещиваетесь от своих подопечных? Вы, ходя по коридорам школы и близко контактируя с учениками, не слышали слухов, сплетен? Не верю. Я думаю, Вы решили не разбираться, потому что так было проще, удобнее.
Boris Meerson, посмотрите мне в глаза. Посмеете сказать, что рассказанное мной неправда, что я тоже лгу? Вы, кого я так уважала в школе, кого я покрывала столько лет - не стыдно?
Кстати о стыде. Да, мне было стыдно сказать тогда, что в школе есть проблемы, и еще горше стыд сейчас от того, что я раньше не забила тревогу. Прости меня, Rivka Gershovich, в твоей истории есть часть моей вины - что не рассказала, не предупредила. Ты очень смелая девочка, я тобой восхищаюсь. Спасибо, что смогла сделать то, на что мне не хватило раньше ума и смелости. Спасибо все те, кто не побоялся открыться - Danya Piunov, Inna Mashanova. Вы делаете правильные вещи, и я наконец тоже. Я надеюсь, что все, кто в дальнейшем найдут в себе силы говорить о своих историях, будут отправлять их также на черный ящик testimonies57@gmail.com, который создан независимой группой выпускников. Эти истории нужно собрать в одном месте, чтобы больше никто не мог сказать, что их не было. Надеюсь, что Olga Nikolaenko поможет нам собрать как можно больше свидетельств.
Спасибо тем немногим преподавателям в школе, которые за всех нас заступились (и при этом оказались со стороны педсостава и администрации оплеванными). Sergej Lupus, Надежда Шапиро, Наталия Сопрунова - спасибо, что вы за правду и справедливость.
И последнее, я глубоко убеждена, что администрация школы, пропустившая мимо ушей все, что творилось в школе, либо знала, но не предприняла никаких шагов, некомпетентна. И не ей теперь разбираться с последствиями огласки скандала.
Тем более, что я не верю, что никто никто ничего не знал. Все знали и молчали, или, хуже того, покрывали.
Мне бесконечно больно от того, что происходит. Но именно сейчас наконец происходят правильные вещи. Я верю, что 57 не умрет. Потому что 57 - это не администрация. 57 школа - это мы: выпускники, учителя и ученики. И мы можем пересилить свой стыд, потому что мы хорошие честные люди.

URL
2016-09-05 в 00:54 

Региональный Общественный Благотворительный Фонд Помощи Московской Государственной Пятьдесят Седьмой Школе "Друзья 57-Ой Школы"
РЕГИОНАЛЬНЫЙ ОБЩЕСТВЕННЫЙ БЛАГОТВОРИТЕЛЬНЫЙ ФОНД ПОМОЩИ МОСКОВСКОЙ ГОСУДАРСТВЕННОЙ ПЯТЬДЕСЯТ СЕДЬМОЙ ШКОЛЕ "ДРУЗЬЯ 57-ОЙ ШКОЛЫ"
Меерсон Борис Маркович ПРЕЗИДЕНТ
Действует с 10.01.1999
ИНН7704135374
КПП770401001
ОГРН1037739488390
ОКПО40359449
Москва г, пер.Знаменский М., д.7, 119019
Количество сотрудников (ориентировочно)
от 0 до 10 человек
Выручка
2013
'14
5042 место в категории Прочие услуги
Учредители
Давидович Борис Мозесович 0 р.
Менделевич Сергей Львович 0 р.
Ященко Иван Валериевич 0 р.
Уставный капитал
Нет данных
Связанные лица
ГБОУ Школа № 57

URL
2016-09-05 в 17:47 

Елена Бунина

Дорогие друзья, коллеги по различным работам, ученики и просто знакомые и неравнодушные люди!

Этот пост - наше совместное заявление с Иваном Валерьевичем Ященко, учеником Бориса Михайловича Давидовича выпуска 1985 года, Петром Евгеньевичем Пушкарем Petya Pushkar, его выпускником 1989 года, Вадиком Цейтлиным Vadim Zeitlin, учеником выпуска 1993 года, и Львом Гершензоном Lev Gershenzon, выпускником маткласса 1996 года. Сама я также выпускалась из класса Бориса Михайловича в 1993 году. Большинство из нас много лет вели и ведем матклассы в 57 школе как совместно с Борисом Михайловичем, так и отдельно от него.

Мы, насколько могли, убедились и поняли, что появившиеся в сети сведения о чудовищных нарушениях этических и моральных норм со стороны Бориса Михайловича имели место. Мы уверены, что эти нарушения имели место в прошлом. Поверить в это нам было очень тяжело и непросто, а замолчать невозможно.

Мы и те наши одноклассники и ученики, которые уже узнали эту тяжелую правду за последние дни, безумно сочувствуем всем пострадавшим.

Надеемся, что будет проведено расследование этой ситуации. Подобное никогда не должно повториться. Нужно думать отдельно, какие механизмы могли бы это гарантировать.

Если кто-то из вас захочет поговорить с кем-либо из нас, пожалуйста, обращайтесь в любое время. Нам с Петей, Вадиком и Левой можно писать в Фейсбуке, Ване - по email ivan@mccme.ru. Можно также писать на анонимный адрес testimonies57@gmail.com.

Мы приложим все усилия, чтобы матклассы смогли сохраниться в 57 школе.
Лена

URL
2016-09-05 в 20:29 

www.facebook.com/ekaterina.kadieva/posts/102077...

Екатерина Кадиева
19 ч ·
АПД: Я написала этот пост вчера ночью, а когда проснулась утром, обнаружила в личке просьбу от своих хороших знакомых, выпускников 57-й, закрыть его до вечера. Если честно, я так и не поняла, зачем надо было его закрывать, но, так как у меня нет ни малейшего желания подливать масла в огонь, то я сделала, как меня просили.
Кроме этого апдейта я не стала менять в исходном посте ничего. Хотя, как справедливо написал мне еще вчера ночью Александр Шень (Alexander Shen), я, видимо, неправильно поняла один из сюжетов фильма "Наш класс". Однако мне кажется сейчас важным оставить все так, как было. Потому что важный вывод, который, мне кажется, следует из всей этой многолетней истории, он как раз о том, что когда люди врут, то даже нейтральные истории истолковываются против них (как я сама истолковала этот сюжет).
Ну вот, АПД все. Дальше мой вчерашний пост.
Ох. Сижу жду свою Аньку из Парижа, читаю фейсбучок...
На самом деле, очень многое про "элитные" московские школы мне стало понятно только сейчас, после того, как все начали говорить и рассказывать свои истории.
Я тоже расскажу. Я, как известно, простая деревенская девочка, из зеленоградского маткласса. Почему-то так сложилось, что поступив в институт, я как-то сразу начала общаться именно с выпускниками 2-й, 57-й, 91-й, и 18 интерната, моего года выпуска (1985) или чуть старше. И, опять-таки, не знаю, почему, эти дети (а нам тогда, между прочим, было еще по семнадцать в основном, а некоторым вундеркиндам даже и того меньше), довольно быстро и довольно подробно стали мне рассказывать какие-то совершенно дикие, ну, на мой деревенский вкус, истории, которые происходили в их невероятно крутых школах. Забавно, что все они очень смешно и важно, ну, опять-таки, на мой взгляд, кичились своей принадлежностью к высшей касте, и рассказы их носили "шикарный", высокомерно-богемный, оттенок "настоящей жизни" и вседозволенности. Повторю: я сама тогда была совершенное, хотя и довольно наглое, дитя, и легко принимала на веру и факты, и интонацию... И слушала их практически открыв рот, хотя изо всех сил старалась делать вид "нуачотакого". Ну, подумаешь, студенты-выпускники продолжали ходить в свои школы чтобы снять там себе девочку или мальчика. Ну, подумаешь, выпускницы универа ходили в школу и дефлорировали там старшеклассников. Конечно, у нас в деревне такого веселья не было, куда нам... Но не могла же я прямо так о этом сказать, это было бы не круто :). А матшкольники рассказывали все это так ярко, залихватски, и с бравадой, что было совершенно ясно: они сами в большом восторге от себя, и, собственно, только так и надо жить настоящим людям. Еще раз хочу сказать: эти дети были правда совершенно прекрасны. Со многими из них я дружу до сих, через годы и через страны. Мы любили и любим друга - причем во всех смыслах этого слова. Самый трогательный, нежный и невинный мой роман был с ребенком из 91-й. Самый длинный, сложный, и запутанный - с юношей из 18 интерната. А последние 20 с лишним лет я живу с подросшим чуваком из 2-й. Девочек в этих школах было маловато, но несколько из них навсегда заняли большое место в моем сердце. Причем не в сексуальном смысле, а вот ровно в человеческом. То есть, я к чему: несмотря на некоторое высокомерие и кашу в голове, это, действительно, были совершенно чудные, добрые, умные и интересные дети.
И вот довольно быстро, буквально через год-другой, когда эти люди привыкли ко мне, некоторые из них начали рассказывать мне совсем другие истории. Все они были связаны, как вы понимаете, или с 57-й школой, или с одним очень известным учителем, который кочевал между. Истории эти были совсем другими по тону. Собственно, это были очень пугающие, болезненные, полные унижения и чувства детского бессилия истории про насилие, которыми подвергались сами рассказчики или их близкие друзья. Почему они рассказывали это мне - я не знаю. Я не задавала себе этого вопроса. Мне казалось, мне просто рассказывают то, что и так все знают. Типа, чтобы я тоже была в курсе, раз я теперь почти своя.
Короче, я к чему. Когда начался весь этот скандал, я думала, что, наконец-то, дети, мои ровесники, выросли. И хотят прекратить то безобразие, которое все эти годы только крепло в 57-й. И о котором, - ну, мне так казалось - все давно знают. Так вот. За последние два дня я поняла, что нет, многие патриоты этой школы - правда, НЕ ЗНАЛИ!!! Невероятно, но это правда так! Это ведь тоже очень понятная история. Ребенку сложно вместить тот опыт, который ему не по возрасту. Вот, опять-таки, взять например меня. Я, конечно, в школе была ужасно умная. Просто ужасно. Только я совершенно не могла понять, почему одна из наших одноклассниц каждые три месяца как по графику ложится в больницу на три дня. И почему все, вместо того, чтобы ей сочувствовать, как-то мерзко по этому поводу хихикают (хотя, строго говоря, даже поняв все про регулярность абортов в условиях отсутствия контрацепции, я все равно не понимаю, как ей бедной можно было не сочувствовать). Ну вот и пятидесятисемитские дети тоже - просто не могли понять, что происходит вокруг них. И потом - тоже не понимали. Более того - только сейчас мне стали понятны, наконец, несколько моих довольно мутных диалогов с бывшими выпускниками. Я их типа спрашиваю: а не страшно ли вам отдавать в 57-ю своих детей? А они мне совершенно на голубом глазу отвечали, что хотя школа конечно стала чуть хуже, но все равно - там такие традиции! Короче, теперь-то я понимаю, что мы просто с ними говорили в параллельных реальностях. Я считала, что все знают про царящие там нравы, и детей своих туда отдают только потому, что уверены в своем особом положении, и что уж их крошек тронуть не посмеют. А они считали, что я обсуждаю с ними уровень образовательных программ этой школы... Короче, классический случай глубочайшего миссандестинга. Мне даже стыдно теперь.
Ну, или, к примеру: взять известный фильм "Наш класс". Там довольно интересно, хотя и с недомолвками, рассказана история "внезапной ссоры учителя с любимым учеником". Внезапной, да. То есть, я считала, что это такой прием: показать проблему, не называя ее. Сейчас я склонна пересмотреть свою точку зрения, и считать, что режиссер правда нихера не поняла, чо случилось-то. Наивные все были. Математики и аутисты, взрослели медленно...
И про второго мальчика, в том же фильме: который был такой милый, домашний и добрый, а потом вдруг внезапно стал социопатом и начал всем рассказывать, что верить никому нельзя, все красивые слова - только ложь, а потом вообще погиб, при странных обстоятельствах. Этого мальчика, кстати, я знала как раз довольно близко, хотя предпочла бы никогда с ним не встречаться. И он успел мне рассказать, как и почему он пришел к таким интересным выводам, про жизнь.
Ну, и так далее... Примеров множество, самой противно вспоминать, если честно.
Поэтому не буду больше.
А просто скажу, что мне теперь ужасно жалко тех детей, которые, конечно, сейчас существуют только в головах выросших взрослых, которые жили в волшебном дивном дружном мире. Вот правда - просто дико жалко. Без злорадства и сарказма.
Но мне гораздо больше жалко, и страшно за тех детей, которые продолжают приходить в эту школу, верить в свою невероятную крутизну и исключительность, и поэтому ежедневно подвергаются риску об эту исключительность поломаться навсегда.
Поэтому, при всей моей любви и сочувствии к моим друзьям, и к другим выпускникам, я считаю, что чем больше людей найдут в себе смелость, как невероятная Ревекка Гершович (Rivka Gershovich), рассказать правду, тем скорее закончится тот кошмар двойной реальности, в котором, как оказалось, столько лет жили ученики этой и правда довольно неплохой школы.
Удачи вам, чуваки. Вы классные, и у вас все получится. Собственно, кажется, уже получилось.

URL
2016-09-05 в 21:34 

m.profile.ru/pryamayarech/item/109981-gnoj

Дмитрий Быков
писатель, публицист
04.09.2016
Гной
Скандал вокруг московской 57-й школы еще раз показал, что главное развлечение граждан сегодня - травить и проклинать. И прекрасная эпоха подъема с колен отличается именно этим - дикой концентрацией ненависти, готовой полыхнуть под любым предлогом

Раньше социальные сети были элементом взаимопомощи. У кого есть хороший врач? Кто спасет бездомную собачку? Какую школу с преподаванием японского вы мне подскажете? Сегодня Фейсбук прежде всего – инструмент распространения непроверенных слухов и травли, и главное развлечение контингента – проклинать. Угрожать петушатником, куда непременно надо отправить всех предполагаемых педофилов, растлителей и просто либералов. Впечатление такое, что страна никогда не выходила из зоны, что этой зоной она, в сущности, всегда и была – все косятся друг на друга с первобытной злобой и коллективно ищут, кого бы отправить в карцер.
Старый сталинский зэк Юрий Грунин, отличный поэт, успевший побывать и в немецком плену, и в Степлаге, – рассказывал, что после Кенгинского восстания зэки первым делом устроили собственный карцер. И отправляли туда всех, кто был не согласен с новым режимом. Это лагерное, тюремное сознание никуда не делось. И, как в тюрьме, всех больше всего интересуют сексуальные преступления: ведь тут грань между преступлением и нормой особенно тонка, и есть шанс поглумиться над невиновным. В этом и лагерное начальство, и «законники» усматривают особо соблазнительное наслаждение. Точнее всех написал об этом Валерий Попов: «Главное, что отвращало меня, - дух, победное торжество глупости, тупых устоев! Один мой знакомый, вернувшийся оттуда совершенно беззубым и сломленным, говорил мне, что именно эта торжествующая глупость есть самое невыносимое. Он рассказывал, например, что человек, оказавшийся в койке с весьма опытной девицей, которой, к его удивлению, не оказалось еще и семнадцати, человек этот был всеми презираемым, преследуемым, избиваемым: как же - он нарушил принятую мораль! Другой же, шофер такси, увидев на улице свою жену с каким-то мужчиной, въехал на тротуар, расплющил их и еще изувечилнемало ни в чем не повинных людей... Этот в тех местах считался, наоборот, героем».

«Нам предложили или возглавить школу, или уйти из нее»
Четыре учителя уволились из школы №57, замешанной в сексуальном скандале
Вот московская школа, которая, на мой вкус, слишком часто подчеркивала свою элитарность: этого у нас не прощают и вообще увенчивают главным образом для того, чтобы потом тем сочнее развенчать. Да и вообще некрасиво это как-то. Теперь эта школа, ученики которой всегда брали призы на олимпиадах и тем внушали дополнительную неприязнь, оказалась в центре скандала: оказывается, там учитель заводил романы со старшеклассницами. При этом, подчеркивают все комментаторы, он не педофил. И все про его увлечения знали. И старательно это скрывали. Но вот одна выпускница этой школы почему-то заговорила – и сеть превратилась в грандиозное моральное судилище.
Естественно, подключились наижелтейшие издания, где сидят обычно наипервейшие моралисты. Выяснилось, что в школе преобладают учителя-евреи, а значит, либерасты. А все либерасты, как известно, покрывают друг друга. Кампания по моральному осуждению учителя, его коллег, молчавших старшеклассниц и уволенных учителей (почему терпели?!) набирает обороты. Сеть сегодня – инструмент не взаимопомощи, а в первую очередь травли: почему так случилось? Вероятно, потому, что людям совершенно не за что стало себя уважать: они могут быть белоснежными только на фоне кого-то отвратительного. Это не обязательно еврей, подозреваемый в романах с малолетними (насколько платоническими были эти романы – обсуждается отдельно и смачно). Это может быть и министр, и министра тоже жалко: степень его виновности никого не интересует. Важно набежать, отметиться и дать совет: на петушатню.
Я не стану вдаваться в обсуждение ситуации в конкретной московской школе, потому что здесь не может быть объективного и, главное, доказательного мнения. Никто ничего не знает, да знать и не хочет. Мнение толпы сегодня переменчиво как никогда: сегодня затравили, завтра оказалось, что затравленный был не виноват, и на петушатню волокут уже тех, кто осмелился обвинить невинного.
Педофилия вообще такая удобная вещь, что демонстрировать праведный гнев можно без малейших доказательств: если вы заступаетесь за детушек, ваш праведный гнев априори получает индульгенцию. Вспомните, какие скандалы на эту тему раскручивались вокруг Артека, вокруг прибалтийских банкиров, вокруг оппозиционера-эмигранта, – и всякий раз ни одного доказательства не находилось. Все исчерпывалось грандиозными кампаниями, и каждый торопился прибежать и отметиться: «Почему я не удивлен?», «Ну и мразь!», «А если бы так вашу дочь?!».
Любой, кто призывал к объективности, объявлялся пособником педофила. Любой, кто требовал доказательств, попадал в евреи (ясно же – зловредная, казуистическая нация). А когда выясняется, что скандал возник на пустом месте либо все обстоятельства жестоко искажены, – можно и вяло покаяться, но репутация-то уже погублена, а количество мерзости в мире увеличено необратимо. И вот сегодня единственная радость у огромного большинства блогеров – это найти объект для безнаказанной травли (неважно, чиновник это, плохой родитель или подозреваемый учитель), затеять свару и регулярно отмечаться: повесить!утопить! вернуть смертную казнь! на петушатню! кастрировать! каленым железом!
Все по «Четвертой прозе»: сплошное и беспрерывное «убей его», даже если обвиняемый виновен лишь в том, что на грамм кого-то обвесил. Количество злобы, накопившейся в обществе, затемняет любой вопрос, отвлекает от него: тут уж не до объективного выяснения обстоятельств. Люди готовы сжечь подозреваемую школу со всем педсоставом – и весьма возможно, что ее в самом деле уничтожат, как советует феминистка-выпускница. Ровно по такому же зову сердца многие отправляются в самопровозглашенные новообразования, чтобы побесноваться под благородным предлогом (еще бы! Ведь они защищают стариков и детей!).
И когда нас спрашивают, чем же нам не угодила новая прекрасная эпоха подъема с колен, – имеет смысл ответить: вот этим. Дикой концентрацией ненависти, готовой полыхнуть под любым предлогом. Я не знаю, что может выпустить этот гной наружу, кроме масштабной войны всех со всеми. Потому что гной ни во что уже не превращается – обратной дороги нет.

URL
2016-09-06 в 08:07 

www.apn.ru/index.php?newsid=35419

История моего пятидесятисемитства
05.09.2016, 02:14, Публикации / Главная10 891Егор ХолмогоровFacebook577 Twitter Вконтакте24 Мой мир1 Google+1
В детстве я очень хотел изучать латынь и философию. Во всей жизни у меня не было желания сильнее. Я читал «Очерки бурсы» Помяловского и, хотя отлично понимал, что герои этого революционно-демократического клеветона живут в форменном аду, все равно завидовал им, потому что латынь и философия входили в их программу. Мне казалось, что в тот момент, когда «Цицерон» в твоей гортани превратится в «Кикеро», жизнь волшебно изменится и ты сможешь понимать голоса животных, постигать движение звезд и сам кесарь Август из Прима Порта сойдет к тебе и назовет другом.

На дворе стояла зима 1991 года, когда я на одном дне рождения встретил своего бывшего одношкольника Гошу Старостина, который, как оказалось, учился сейчас в удивительной гимназии. Гимназией она, правда, не называлась, а называлась «Пятьдесят седьмой школой» и в ней имелся гуманитарный класс и там преподавали латынь. Я спросил, а можно ли туда как-то поступить? Ведь я люблю и отлично знаю историю и очень хочу изучать латынь. Участники нашего застолья с лимонадом и салатиками стали меня отговаривать, мол школа преимущественно еврейская, в гумкласс набирали несколько лет назад и ты там будешь чужой, да и сам Старостин – сын знаменитого лингвиста, к имени которого уже тогда прибавляли «великий».

Гуманитарный класс 57 школы казался мне и прочим таким собранием Гош Старостиных, свезенных со всей советской страны, чтобы не соблазнять простых людей. И понятно, что мне в этот сонм небожителей было нечего даже соваться. Но Гоша уверенно сказал: «Ну ты зайди к Зое Александровне, спроси, за спрос-то денег не берут».

И холодным январским днем, ближе к сумеркам, я отправился в здание на улице Маркса-Энгельса, впоследствии оказавшейся Малым Знаменским переулком, где нашел высокую полноватую женщину с сердитым лицом – Зою Александровну Блюмину, классную руководительницу того самого гумкласса, и попросился в её класс, упирая на то, что люблю историю, что у меня папа – актер с Таганки и что у меня в классе уже есть друзья.

Я был в старой анекдотичного вида папиной кожанке, в которой он, кажется, играл еще в «Пяти рассказах Бабеля» и в руке держал две тетрадки с лучшими своими сочинениями. «Убогими текстами» – как выразилась на следующий день Зоя, с которой я, в сущности, совершенно согласен.

Не знаю, что подвигло классную руководительницу заинтересоваться моей убогой персоной. Позднее она вроде бы обмолвилась, что ей в классе не хватало мальчиков. Рискну предположить, что может быть ее тревожили сплетни про «еврейскую школу» (обстановка, как помните, в начале 1991 года была неустойчивая, патриоты публиковали «слова к народу», в Риге и Вильнюсе отстреливался наш ОМОН (а Невзоров снимал про него фильм ), и неизвестно как все могло повернуться). Зоя Александровна была человеком много повидавшим на своем веку и потому предусмотрительным – скажем уже после падения СССР она провела нам урок по роману Горького «Мать», сопроводив замечанием: «Жизнь по-всякому может повернуться, так что пригодится». Тут она тоже могла перестраховываться.

Во всяком случае одновременно со мной она приняла девочку Архипову и неделями двумя позже – мальчика по фамилии Серегин.

Так или иначе, сыграла тут роль гендерная политика, этническая дипломатия, или простое везение, но на следующий день Зоя отвела меня к директору – Сергею Львовичу Менделевичу по чьей инициативе и учредился этот гуманитарный класс, и сказала, что готова меня взять. Чтобы убедиться в том, что я и в самом деле «историк» меня отправили экзаменоваться к историкам, каковыми оказались Святослав Каспэ и Борис Меерсон, казавшиеся нам в те годы неразлучным тяни-толкаем. Я легко отбил их наскоки, ответив на вопрос «кто написал первую в истории тоталитарную утопию» уверенным: «Платон. Государство», и был признан пригодным к прохождению гуманитарной службы. Хотя именно за такой невежественный и идиотский ответ я бы теперешний себя тогдашнего выгнал бы пинками. Но они, кажется, и в самом деле думали, что «Государство» Платона это про тоталитаризм, а не про справедливость.

Я занял место за задней партой у окна, где, по археитической схеме рассадки обычно помещается «забитый». Хотя я руководствовался совсем другими соображениями – передо мной была парта, где сидели Старостин и Кирилл Решетников, Гошин друг ставший, вскорости, и моим другом. Они, два замороченных лингвиста, обсуждали письмо Тёмы Лебедева из США, в котором он жаловался, что конфликтует в своем американском классе с китайцем и просил проконсультировать его как будет по-китайски «свинья».

Сам Лебедев материализовался через полгода, к 11 классу, фактически сбежав от родителей из Америки, и приземлился ровно за мою парту. Особенно мы не сдружились, но я стал невольным участником его регулярных словесных баталий с Зоей Александровной, которой он доказывал, что Есенина и Маяковского убили. Тезисы эти, сейчас кажущиеся избитой и даже поднадоевшей банальностью, тогда выводили Зою из себя и как-то раз она даже выставила Лебедева из класса, хотя никаких хулиганских действий он не совершал.

Зоя Александровна, впрочем, вообще была очень консервативна. Она была классическим советским «учителем сочинений», а потому вскоре меня невзлюбила – сочинения я писал более чем никак, в сочиненческом осмыслении русской литературы не преуспевал, а потому мои тексты плохо поддавались включению в печатавшийся тогда сборник лучших работ моих одноклассников.

Я держал в руках этот синенький тонкий сборник, вчитывался в размышления моих соучеников о Пушкине, Гоголе, ритмике Цветаевой, и понимал, что я так не смогу писать никогда. Но в России, оказывается, нужно просто жить долго. А пока Зоя метала в меня молнии – я не понимаю Салтыкова-Щедрина, Чехов – не мой писатель, у меня нет ни одной собственной мысли, хватит судить о Достоевском по таганским спектаклям, Холмогоров пишет полную чушь, хорошо хоть почерк у него понятный…

В какой-то момент она даже сказала моей маме, что нам, наверное, лучше поискать другую школу. Та вспылила и мы потащились экзаменоваться в школу при Историко-архивном институте, куда меня охотно приняли. Но потом я подумал, что так просто свое пространство, в котором было масса всего интересно и важного, Зое не уступлю – и остался.

Зою примирил со мной тот факт, что я был не из её епархии. Я был историк. А историки меня хвалили. Будет очень обидно, если в истории понятие «историк из 57 школы» навсегда свяжется с порнопедагогом Борисом Марковичем Меерсоном. Из всей плеяды историков 57-й он был, пожалуй, самым неярким.

Не буду перечислять всех, - самой оригинальной, завораживающей личностью был, пожалуй, Сергей Георгиевич Смирнов – математик по образованию, читавший историю математикам. Увлеченный гумилевец, он пичкал довольно неповоротливые в гуманитарном плане мозги наших математиков именами Суллы, Карла Мартелла, Угедэя и Валленштейна, которые и обычному-то советскому школьнику знать просто не полагалось. Я к тому времени уже знал немного о Гумилеве по программе «Пятое колесо» и мне искренне было жаль, что нам, гуманитариям, смирновский курс не полагался.

Зато у нас ходили по рукам распечатки его задачников по истории и, прежде всего, легендарные «тексты с ошибками» - очень удачный метод проверки исторических знаний. В тексте давалось описание сценки из жизни того или иного исторического лица и допускались нарочные анахронизмы и искажения, иной раз чрезвычайно изощренные. В какой-то момент, прочитав книгу Борисова «Дипломатия Людовика XIV» я сам сочинил такой текст про Короля Солнце и отнес его Смирнову, который очень его похвалил.

Так мы подружились и общались потом несколько лет. Недавно, разбирая дебри библиотеки, я обнаружил, что так и не вернул ему две книги – биографию китайского адмирала Чжэн Хэ и ксерокопию «Хунну» Гумилева. Сейчас, по счастью, книжного голода не наблюдается и заменить эти книги легче легкого, но все равно стоит вернуть.

Из разговоров со Смирновым я узнал, что еще в 1980-е годы у него вышел в журнале «Знание Сила» цикл очерков «годовые кольца истории» – шагом по 250 лет серия «фотографий» мира в определенные эпохи, позволявшая увидеть как изменения, так и статику. Мы много спорили о Гумилеве – смирновский взгляд тут был полностью противоположен моему, мне нравилось учение Гумилева об этнической традиции как схеме управления иррациональными человеческими аффектами, его более всего привлекала тема пассионарных толчков, в физический характер которых он кажется верит. И сообщества учеников московских матшкол казались ему плодом такого очередного пассионарного толчка русской истории – взгляд с которым вряд ли многие сейчас согласятся, слишком уж похоже то, что мы видим к 2016 году, на обычный субпродукт этнической химеры с антисистемным душком.

Впрочем, позднего Гумилева Смирнов не принимал, рекомендовав на эту тему общаться со своим другом Владимиром Махначем: «У вас очень много общего» - заметил он. Так оно и было, хотя учеником Махнача стал в итоге другой выпускник 57 школы, Сергей Елишев, на два года меня младше – из первого класса в котором преподавал я сам. У них с Махначем вышла отличная книга «Политика. Основные понятия». Махнач вообще был легендарной фигурой в наших кругах, хотя лично ни разу в школе не появлялся (что, по своему характеризует «свободную и открытую» политику приглашения туда интересных людей).

Зато мы с удовольствием читали друг другу поэму про Махнача и Ивана Грозного.

Князь Курбский от царского гнева бежал
На Запад гнилой и растленный,
Навстречу автобус ему проезжал,
В автобусе – муж несравненный
В сиянье ума озарившем чело,
Прозваньем – Махнач, благолепен зело…

Призванный к ответу за помощь бегству Курбского в Литву, Махнач своими историческими лекциями доводит опричников до бегства, а царя Ивана до исступления:

Затихла слободка, объятая сном.
Но чрез раскрытые окна
Все слышится: «Пассионарный подъем,
Прогресс, исихазм, филиокве,
Экспансия, Лев Гумилев, Чингисхан,
Флоровский, Успенский и Третий Иван...».

URL
2016-09-06 в 08:08 

Автор этой уморительной поэмы Евгения Смагина вскоре сама появилась в нашей школе в роли латиниста. Первым доставшимся мне латинистом был Н.И. Сериков, носивший бабочку, разучивавший с нами полупохабные стихи Катулла «Salve nec minimo puella naso» и подбадривавший меня, когда на экзамене я никак не решался правильно просклонять местоимение hic, huius, huic. Евгения Борисовна же вообще могла бы ничему не учить. Она могла бы просто быть и всё училось само собой.

Школьная любовь – это то, что было у меня к Смагиной (на 21 год меня старше). Совершенно чистое, асексуальное, наполненное каким-то прозрачным восторгом перед яркостью личности, остроумием и обширностью познаний. Мы часто болтали на переменах. Зоя Александровна периодически язвила меня фразами о «любимчиках латинистов». Но упаси Бог было подумать, что в этих чувствах могли быть хотя бы какие-то сексуальные полутона. Я бы сквозь землю провалился, если бы кто-то даже намекнул мне о чем-то подобном. И это при том, что мы вполне могли пошутить на неприличные темы – например Евгения Борисовна со смехом рассказывала как на экзамене ей попалась «Лисистрата» Аристофана и старенький профессор ожесточенно листал книгу с комедией, разыскивая хотя бы один приличный отрывок. Но это было не про секс, это было про Аристофана, большим поклонником таланта которого я стал как раз в 11 классе, да и теперь могу цитировать «Лягушек» практически наизусть.

Возможно, какая-то сексуальная жизнь у части моих одноклассников была. Они ходили хиповать «на Гоголя» (то есть к памятнику на Гоголевском бульваре) и обсаживали кафе «Пентагон» и «Три ступеньки» недалеко от школы. Они играли на гитаре, слушали БГ (кто-то даже составил «словарь языка Гребенщикова») и, наверняка, у них был и секс. Но об этом не говорилось, а я, к тому же, не был мастером это замечать. Иногда Зоя Александровна разражалась репрессирующими инвективами, типа «А что дальше? А дальше пойдешь по рукам?». По тому как пулей покраснев вылетела из класса моя одноклассница и как долго другие девочки осуществляли челночную дипломатию между Зоей и коридором где, закрыв лицо руками, сидела на полу девочка, было задето что-то болезненное, но у меня, право же, не было времени всё это понимать. Во всяком случае тема секса внутри школы, секса между учеником и учителем, была настолько за гранью для нас мыслимого, что и говорить тут было не о чем. Ничего располагающего к интересу к подобной проблематике в атмосфере 57-й не было…

Кроме, пожалуй, Кати Вишневецкой. И сейчас Екатерина Владимировна красавица – и тогда тем более. Надо слышать ее голос, ее интонацию, с каким непередаваемым чувством она на уроках иностранной литературы выговаривала: «Отец Тристрама Шенди перед тем как идти к супруге всегда заводил часы в гостинной, что содержит вполне однозначный намек», «Руссо испытал восторг, когда его порола служанка, а потом он завел любовницу, приживал с нею детей и сдавал в приют», «Кстати, Достоевский описывает Соню Мармеладову как проститутку, но это неверно, к проституции должен быть талант – либо он есть, либо его нет. Вот у Эммы Бовари такой талант есть, а у Сони - нет».

Когда я уже закончил школу и преподавал в ней историю, Екатерина Владимировна вышла замуж за директора, Сергея Львовича Менделевича, сын которого тоже учился в старших классах, и, при этом, не только осталась в школе, но еще и получила пост замдиректора. Об этом шептались по углам как о страшном шокирующем событии, наша психика еще не была готова к таким превратностям в духе развитого перонизма. И в моем сознании именно эта история, в которой не было, безусловно, ничего противозаконного, хотя и было нечто неуловимо неэтичное, стала точкой грехопадения, тем переходом черты, после которой 57-я рано или поздно была обречена. До сих пор не могу сказать что тут было такого. Возможно все дело в этом голосе – если бы Екатерина Владимировна была актрисой, я бы доверил ей озвучить Сирену в «Одиссее».

Сергей Львович Менделевич – был заслуженно любимым директором. Любили его за то, что он был или казался добродушным либералом, который, представляя власть, снисходительно разрешает чуть раздвинуть границы. Прочтет на уроке анатомии лекцию о том, что я конечно курю, но вообще-то курить вредно, однако встретив курящего школьника во дворе любезно угостит его зажигалкой. На вопрос на том же уроке анатомии с какого возраста можно заниматься сексом, отвечает: «с того, когда вы готовы нести ответственность за последствия». Очень мудро, но ни о чем, потому что и воспитание ребенка и деньги на аборт одинаково могут казаться ответственностью, но нравственный вес этой ответственности совершенно разный.

Своеобразный контраст Менделевичу, был Бормидав – Борис Михайлович Давидович, завуч отвечавший за матшколу. Он на всех орал, ко всем придирался, всех доводил до слез и формировал атмосферу мелкой, но чувствительной и, при этом, совершенно бессмысленной тирании. Видимо на этом фоне либерализм Сергея Львовича был особенно выигрышен и они оказались идеальным тандемом. Фамилия Бормидава всплыла в фейсбучных разоблачениях в совершенно отвратительном контексте и я ее прочел там с некоторой растерянностью – во-первых он уже тогда был пожилым человеком, а с тех пор прошло 25 лет, а во-вторых – он всегда держался так, чтобы, казалось, как можно больше от себя отвращать.

Такие либералы как Менделевич очень удобны, когда они существуют в рамках в целом очень стеснительного и формалистичного режима. Они, своим раздвижением стен пещеры, позволяют другим людям дышать чуть свободней. А уж если тебя оттеняет мелкий тиран, то ты выглядишь особенно симпатично. Поэтому в 1991 году Менделевич был на своем месте. Да каких пределов раздвинул он границы возможного впоследствии, десятилетиями прикрывая Меерсона, все недавно узнали. И это, кажется, мало кому понравилось.

Впрочем я пристрастен – я слишком сочувствовал бывшему мужу Кати - Игорю Георгиевичу Вишневецкому, великолепному прозаику, поэту, литературоведу, бывшему в гуманитарной 57-й настоящим бриллиантом, который, впрочем, мало кто ценил. Выученикам «сочиненческой» школы Блюминой Вишневецкий казался слишком филологичным. Хотя, возможно, хоть сейчас мои соученики понимают как им повезло, что о русской поэзии нам рассказывал сам автор «Прокофьева» и «Ленинграда».

Игорь научил меня отличать хорошие стихи от плохих и Мандельштама от Пастернака (в пользу первого), просветил о мистической соловьевской подоплеке поэзии Блока и прозы Андрея Белого, расшифровал скандальный код ахматовской «Поэмы без героя» с Кузминым, Судейкиной и всей этой грязью, что, на мой взгляд, могло сформировать в нас лишь отвращение ко всевозможным сексуальным скандалам. Я Вишневецкому больше всего благодарен за открытие для меня Константина Случевского, в эпоху прогрессивного антисамодержавного гражданственного реализма в русской поэзии писавшего идеалистические предсимволистские стихи о том, что и поэзия не вздор, и память не вздор, и верность жены мужу – не вздор.

Ты не гонись за рифмой своенравной
И за поэзией - нелепости оне:
Я их сравню с княгиней Ярославной,
С зарею плачущей на каменной стене.

Ведь умер князь, и стен не существует,
Да и княгини нет уже давным-давно;
А все как будто, бедная, тоскует,
И от нее не все, не все схоронено…

Сгони ее! Довольно ей пророчить!
Уйми все песни, все! Вели им замолчать!
К чему они? Чтобы людей морочить
И нас, то здесь - то там, тревожить и смущать!

Смерть песне, смерть! Пускай не существует!
Вздор рифмы, вздор стихи! Нелепости оне!..
А Ярославна все-таки тоскует
В урочный час на каменной стене...

В этом, пожалуй, и была главная польза того метода гуманитарного образования, который практиковался в 57-й школе в период моего пятидесятисемитства. Разнонаправленные талантливые люди давали нам избыток информации, возбуждали наш ум до такого состояния, что нам снились Сократ, Августин, и оба Блока сразу – Марк и Александр. Позднесоветская эпоха была бескнижной, эпохой тягостного и удушающего книжного дефицита. Как следствие была чрезвычайно важна устная интеллектуальная традиция. Ты не мог найти и приобрести книгу Фернана Броделя, сняв её с полки в магазине. Должен был найтись кто-то, кто сначала расскажет тебе о Броделе. В доинтернетную эпоху устные каналы передачи интеллектуальной информации значительно превалировали над письменными.

URL
2016-09-06 в 08:10 

Собственно именно так я и получил большую часть своих интеллектуальных направляющих, ведших меня лет до 35. Искусствовед Алексей Расторгуев вел у нас спецкурс «История культуры». С легкой иронией посматривая на школяров, он подобно волшебнику извлекал из своего портфеля «Игры обмена» Броделя, «Осень средневековья» Хейзинги, «Мемуары» Филиппа де Коммина, дореволюционную хрестоматию Стасюлевича посвященную средним векам. Последнюю он даже дал мне домой, изучить переговоры Юстиниана и димов на ипподроме Константинополя, предшествующие восстанию «Ника». Некоторые страницы были по старой типографской практике не разрезаны и я решился их разорвать, причем это сделал не очень аккуратно. До сих пор помню свое острое чувство стыда, и реакцию Расторгуева: «О, я смотрю что вы решили хотя бы часть книги прочитать». Допускаю, что он просто был иронично вежлив, а не благожелателен, но сама мысль, что прочтение книги можно поставить в поведенческой иерархии выше чем сохранение её состояния совершенно потрясла мой позднесоветский подростковый взгляд на мир.

Когда через несколько дней после первого из этих семинаров я увидел свою одноклассницу Машу Ботневу с томом «Игр Обмена», который она взяла в библиотеке и завтра должна была вернуть, я буквально вцепился в неё: «Машечка, пожалуйста, отдай мне на одну ночку. Я буду аккуратный». Я читал весь вечер и всю ночь, не сделал уроков, и лег лишь тогда, когда уже перед этим заснул. Последнее что я помню перед тем как глаза сомкнулись навсегда – фото деревьев, которые высадил Кольбер, с тем, чтобы в середине XIX века у Франции был безупречный мачтовый лес для флота. Кто же знал, что наступит эпоха паровых машин и мачта как главный движущий элемент судна выйдет из оборота. Открыв сейчас то самое издание Броделя, я вижу, что заснул я на 231 странице.

Пятьдесят седьмую часто упрекают сегодня в привитии ученикам интеллектуального высокомерия. Дмитрий Соколов-Митрич даже разразился статьей о том, что лучше быть двоечником, чем всё знать. На мой взгляд – это совершенно ложная философия, классический случай описанного Ницше «рессентимента». Разумеется принцип «хочу всё знать» благ и совершенно истинен. Разумеется не только можно, но и нужно подогревать в школьниках интеллектуальное честолюбие, хотя бы потому, что оно как ни что иное отвлекает от саморазрушения, агрессии и асоциальных экспериментов.

Главной защитой от интеллектуального высокомерия должно быть просвещенчество. Стремление самому передать дальше полученные знания. Без этой страсти к просвещению интеллектуальное честолюбие и впрямь губительно и бесплодно. У меня просветительской страсти было с избытком. Уже в 10 классе две красивых девочки попросили помочь им готовиться к истории – и я исписал две тетрадки пространным рассказом о деле Дрейфуса и прочих событиях из времен третьей республики, сублимируя в них своё подростковое либидо. Иногда в этих тетрадях обнаруживались забавные стилистические ошибки, так про родителей Дрейфуса было сказано: «крупные эльзасские евреи, банкиры республиканцы» вместо «крупных банкиров» – мы долго смеялись над этим, а потом решили звать нашу Зою Александровну «крупной одесской еврейкой».

При этом, замечу, хотя я и еще несколько моих одноклассников были в школе явным этническим меньшинством, ощущения что мы находимся в «еврейской школе», о чем я слышал потом многократно, не было и в помине. Религиозный иудаизм в ней совершенно не приветствовался, причем Зоя Александровна как-то высказалась на эту тему прямо. Была и история о том, как какой-то учитель, кажется труда, сделал плохо себя ведшим мальчикам замечание: «Почему вы себя так ведете? Вы же евреи! Евреи себя должны хорошо вести!» и на следующий день прибежали их возмущенные мамы с претензией, что он проповедует сионизм. Никаких шестиконечных звездочек на шее и прочих маркеров я не замечал, да их кажется и не было. «Пятидесятисемиты» если и были ориентированы на какую-то заграницу, то на Америку, куда в изрядном числе эмигрировали математики, а не на Израиль. Этноспецифичность была производной от общего состояния русской гуманитарной культуры в ХХ веке, но как-то подчеркивать её, равно как и, с обратной стороны, русофобию, не было принято. Это были еще очень советские люди.

Я помню как закрыли после нескольких выпусков газету «Гумми», которую распечатывал на своем макинтоше Тёма Лебедев. Там была опубликована пародия Кирилла Решетникова, который позднее прославится как Шиш Брянский: «Прибежали в избу дети громко плача и крича: «Тятя, тятя, наши сети притащили Лукича». Зоя увидела эту газету, толпу перед нею, сорвала ее со стены, загнала всех в класс, заперла его на ключ и долго сидела молча, выдавливая из себя только отдельные слова и бессвязные фразы: «Вы не знаете… Вы не понимаете… Да как вы вообще подумали…».

Человеку 1924 года рождения явно было что вспомнить в связи с этой шуткой и она не могла даже поверить, что Советский Союз, КПСС и Ленин скоро закончится. Кстати, когда они закончились, мы с Решетниковым прогуляли какие-то уроки и пошли смотреть на Ленина в мавзолей, так как были уверены, что скоро его закопают. Как видно, могли не торопиться.

Но вернемся к просвещению. Год спустя, в конце 11 класса, я уже был в этом жанре гораздо уверенней. Я был единственным ориентированным на историю учеником в классе, где все очень боялись провалить экзамен. А потому оказался настоящим якорем спасения. Не помню точно кто, возможно Оля Мазо, попросила меня написать краткое изложение материала по каждому билету. Не шпаргалку, а, если так можно выразиться, схему ответа. И я, взяв лист А-4 и сверившись со списком билетов, куда были включены вопросы по ХХ веку и по всему курсу русской истории сочинял краткие изложения типа «Опричнина Ивана Грозного / Холодная война». Одни заучивали мои ответы наизусть, другие – запоминали основные линии и читали учебник, но кажется всем это очень помогло при встрече с Меерсоном, бывшим одним из экзаменаторов. Впрочем, справедливости ради, в мозгу Тёмы Лебедева это отложилось как «дал списать по истории», так что, возможно, далеко не все одноклассники осознали, что я сделал для них не «шпору», а нечто гораздо большее.

Наш историк Вячеслав Роальдович Лещинер, увидев плоды моей просветительской работы, заметил, что вообще-то я за такую работу мог бы брать с одноклассников деньги и неплохо заработать. Мне такая мысль в то время даже не могла прийти в голову, первый и почти единственный раз я заработал на такого рода материалах в 20 лет, сочинив за однокурсницу курсовую про позднеантичного эпистолографа Сидония Аполлинария.

Но Лещинер же компенсировал мне неполученный с однокашников доход другим заработком. Он участвовал в составлении путеводителя для иностранцев по республикам новопреставленного СССР и поручил мне составить списки ключевых исторических дат для некоторых из новонезависимых стран. Как сейчас помню это были Узбекистан, Молдавия, Грузия и Армения. Я заработал на этом кажется рублей 500 в масштабах начала 1992 года. То есть немного, но хватило кажется на покупку Большой Советской Энциклопедии и «Лависса и Рамбо» у уезжавшего в Израиль советского востоковеда.

Вячеслав Роальдович вообще был хороший учитель. Один из лучших историков в 57-й. Всегда с иголочки одетый, элегантный и потому закономерно прозванный «Роялем». Он был очень консервативен в своих педагогических практиках и прочел нам великолепный социологический курс русской истории, что, кажется, из всего класса оценил только я – остальным рассуждения о военно-феодальном строе Московского государства казались несколько скучноватыми.

Ко мне он относился со смесью благожелательства и легкой ревности, поскольку я, время от времени, троллил его неумными вопросами вроде такого: «А напомните, когда была битва при Тигранокерте?». Это сейчас я знаю, что держать в голове всю массу второстепенных сведений историк не может, в силу ограниченности ресурсов человеческой памяти. И я сам уже не помню когда была эта битва, возможно в минус 66, помню только, что Лукулл здорово навалял в ней Тиграну и Митридату, о чем я и прочел у Плутарха.

Еще одной важной чертой гумклассов 57-й тех лет был отказ от принуждения к тем предметам, которые были для нас непрофильными. Апологеты всеобщего образования несомненно будут фыркать, но я искренне благодарен за те полтора года, когда мой мозг не насиловали физикой, матанализом, а главное – физкультурой. Наш колоритный физрук перс Джемс Владимирович Ахмеди посмотрел на меня на первом же занятии и велел пойти и получить справку о моей физкультурной непригодности. Тем самым он сэкономил мне массу сил, нервов, спас от двойки в аттестате, и, главное, подарил мне массу свободного времени.

«Так и поступай, мой Луцилий! Отвоюй себя для себя самого, береги и копи время, которое прежде у тебя отнимали или крали, которое зря проходило. Сам убедись в том, что я пишу правду: часть времени у нас отбирают силой, часть похищают, часть утекает впустую» - читал я в раздевалке Сенеку и был благодарен, что такую важную часть времени мне оставили. Я почтил нашего перса тем, что часть времени освобожденного им я читал «Шах-намэ» великого Фирдоуси о пользе Разума.

URL
2016-09-06 в 08:10 

О разуме можно было во всех подробностях послушать Диму Прокудина – преподавателя философии. Это был неординарный человек с несомненным театральным талантом, яркой фантазией и умением дать краткое, четкое изложение взглядов того или иного философа. Я до сих пор ловлю себя на том, что там, где я не перечитывал того или иного автора, я сужу о нем по прокудинским пересказам. Они не всегда совпадают в полной мере с фактами истории философии, но всегда были очень запоминающимися.

Иногда он ухитрялся находить иконичные образы для очень сложных проблем, например для движения христианской догматики в III-IV веках: «Ориген учил, что Бог по природе Творец, однако из этого выросла арианская ересь, что Сын Божий есть лишь высшая из тварей, и тогда пришел Афанасий Великий и начал учить, что Бог по природе Отец, так выработался догмат о единосущной Троице». Тогда мне казалось само собой разумеющимся, что в курсе философии нам рассказывают не только об Аристотеле и Декарте, но и об Оригене, Дионисии Ареопагите и Фоме Аквинском. Сейчас я понимаю, что это было невероятным интеллектуальным вызовом.

Когда я окончил школу и поступил на истфак МГУ, Прокудин предложил мне помогать ему вести уроки в классе, который шел через один после моего, на что я с радостью и согласился, тем самым добровольно продлив свою связь со школой еще на несколько лет. Те уроки, которые я вел, я не могу вспомнить без стыда – я долго не мог научиться вычленить главное, а потому как-то целый час рассказывал школьникам второстепенные подробности истории французской реставрации из которых самым интересным было то, как Лувель воткнул шило в герцога Беррийского.

Запах какой-то порчи ощутимо почувствовался в 1994. Накануне, в 1993-м, страна пережила чудовищную моральную катастрофу – под восторги либеральной общественности «наши танки расстреляли красную сволочь» и по сему случаю в стране установилась диктатура сволочи. Просто сволочи – не красной. Московская либеральная интеллигенция испытала от этого расстрела практически физическое удовольствие. Одна незлая либерально-христианская женщина, помню, рассказывала мне с большим энтузиазмом, как замеряла расстояние, слушая почти мгновенную передачу звука от выстрела танка на CNN, а затем – доносившееся в её дом на Садовом Кольце эхо.

И вот как-то это все так подействовало на ту прослойку, из которой состоял преподавательский и значительная часть ученического состава 57-й, что люди начали выходить из берегов. Образовался альянс Менделевича и Вишневецкой, который, в силу его демонстративности, выглядел увесистой пощечиной общественному этикету. Некоторые преподаватели вложились в «МММ», причем в самые последние дни, и, разумеется, полностью погорели. И почти сразу же после этого по школе поползли слухи, что она становится блатной и за прием детей требуют значительную компенсацию.

Даже одно такое подозрение в коррупции серьезно воздействует на психику тех, кто никаких материальных выгод получить с этого процесса не может. Ведь анекдот «Вы хотите бороться с коррупцией? Нет, мы хотим в ней участвовать!» является истиной на 146 %. А те, кто не могут воспользоваться денежным активом начинают брать «борзыми щенками», то есть другими доступными им способами получения материальных благ. Здесь, видимо, и кроются семена того, что в итоге выросло в меерсоновщину.

Борис Маркович, как я уже заметил, был не самым ярким членом нашего коллектива. Он преподавал историю и руководил «А» классом, у которого была бирка «простой». То есть это был обычный класс, без особых уклонов, где собирали мальчиков и девочек, которые просто хотели учиться в 57-й школе. Нравы там были довольно вольные, один мой знакомый, не учившийся в 57-й, встречался одно время с «а-классницей» и плотские страсти там шкворчали и дымились. Но никаких оснований подозревать Меерсона в разврате в то время не было, тем более, что в школе работала его жена, тоже учитель-историк. Обстоятельство при котором, как мне казалось, немыслимо было разгуляться.

Однако порча подползала со стороны так называемой «внеклассной работы». Все претендующие на элитарность и экспериментальность школы имеют довольно большой блок внеклассных мероприятий, - кружки, лектории, поездки и походы, в ходе которых ученики дружат и неформально общаются с преподавателями. Будем честны – это неформальное общение чаще всего сводится к совместному курению, употреблению спиртных напитков и переходу интимных границ.

Для моей всё еще неокрепшей психики, витавшей среди розовых пони и триад в защиту священнобезмолвствующих все это казалось слишком отвратительным и 57-ю я покинул навсегда. Не уверен, что я с тех пор хотя бы раз входил в это здание.

Зачем я написал этот текст? В известном смысле это опыт апологии. Может быть – самоапологии. После длительного периода славы и медных труб 57-я погружается в болото и грязь. Очень скоро многие будут скрывать, что вообще имели к ней какое-то отношение и следить за вычеркиванием этого факта из Википедии. И мне от этого очень обидно

В 1990-1993 годах это было действительно впечатляющей попыткой задать в нашей стране новый стандарт гуманитарного образования - собрать талантливых и небесталанных детей, дать им талантливых и ярких учителей, ослабить клапаны формализма школьной программы, отказаться от репрессирования не нужными им предметами – от физкультуры до матана, и посмотреть что получится.

Получилось нечто отнюдь не рядовое причем, вопреки бесчисленным шуточкам про «кибуц» и «ешиву», русские, оказавшиеся в этой среде, получили мощный заряд, который позволил им успешно двигаться и добиваться своих целей на русском, национальном поприще даже если это полностью противоречило идеологии преподавательского состава школы. Миф о том, что это был отборный рассадник «людей с хорошими лицами», которыми прививали чувство своего безграничного превосходства над «быдлом» – слишком похож на правду, слишком соблазнителен для тех, кому хотелось бы, чтобы это оказалось правдой. Но это не совсем правда, хотя усилиями коллектива 57-й это становилось правдой с каждым годом во все большей и большей степени. Школа и в самом деле превращалась в секту, а это вело к торжеству посредственности, одним из символов которой для меня был Борис Маркович Меерсон. Жутко лишь от того, что это оказалась выдающаяся посредственность.

То, что 25 лет спустя постепенно превращавшаяся в секту 57 школа накрылась Меерсоном не означает, что она был бессмысленна и вредна изначально. Она просто коррумпировалась, деградировала и пережила свой срок, выродилась в междусобойчик, в котором ошалевшие от безнаказанности и потерявшие берега молодящиеся стариканы начали рассматривать вверенных им детей как гарем.

Я хочу, чтобы 57 школа была. Пусть в ней не будет ни одного нынешнего преподавателя, ни одного нынешнего ученика, будет другой номер и другое здание. Пусть в ней не будет странных социально-этнических перекосов и отбора «людей с хорошими лицами и ценными генами», демшизовых настроений. Пусть в ней конечно же не будет ни малейшего намека на порнократию. Я бы предпочел чтобы в ней была суровая дисциплина, строгая форма, церемонное «да, господин учитель», никаких «походов» и прочего разгуляя. Пусть в ней останется свежесть интеллектуального ветра, здоровое умственное честолюбие, страсть передать знания и страсть получить их. Только это и было важно в нашей идеальной 57 школе. Все остальное накрылось Меерсоном и, быть может, это был лишь удар милосердия, нанесенный разлагающемуся при жизни трупу.

URL
   

...

главная